Мох опять стал вслушиваться в ночные звуки. Вроде тихо. Ни что не настораживает. Авось, и впрямь не о чем беспокоиться. Леший успокоился и прикрыл глаза. Он не собирался спать, только сидел и слушал тёмный лес, который они с княжной скоро покинут.
Когда из кустов вынырнул волк, Мох даже не повернул в его сторону головы. Волк же не собирался на них нападать. Попробуй-ка обидеть хозяина леса, как бы самому не пропасть. Правда и уходить волк не собирался. Просто сел и стал смотреть на спутников. Леший приоткрыл глаза и пальцем поманил зверя к себе. Когда волк подошёл, леший достал из котомки кусок хлеба и протянул ему. Тот осторожно взял угощение и неспешно стал жевать. Мох потрепал его по загривку, а потом снова прикрыл глаза.
Что-то насторожило Марьяну во сне. Девушка вздрогнула и открыла глаза. Прямо перед ней сидел волк и скалился, высунув розовый язык. Его глаза горели в темноте двумя зелёными огоньками. Спросонья княжна даже не поняла, что видят её глаза. А когда её разум, наконец, осознал, Марьяна отпрянула и прижалась к дереву. Только волк и не собирался угрожать девушке. Он просто сидел, смотрел на неё и скалил свои трёхвершковые клыки.
Не боись, княжна, - раздался голос лешего, - Он тебя не обидит. Я же рядом. Он просто вышел поздороваться. Я ему кусок хлеба дал.Услыхав голос лешего, Марьяна сразу успокоилась. Ведь действительно в присутствии хозяина леса, кто посмеет её обидеть. Мох словно угадал её мысли.
- А теперь, - леший повернул к девушке голову и положил руку на загривок волка, - Лес запомнил тебя. Он тебя в обиду уже не даст, даже если меня не будет с тобой. Не боясь, можешь в него приходить, хоть днём, хоть ночью, ни один зверь обиды тебе чинить не станет.
- Ага - только и смогла сказать княжна.
- Ну, что, княжна, - спросил леший, - Вздремнула малость? Тогда пора идти, - Мох потрепал волка по загривку, - А ты ступай дружок. Ступай.
Он поднялся на ноги, потянулся до хруста в спине, подхватил вещи и двинулся из леса в поле. Марьяна быстро сунула одеяло в свою котомку и устремилась за ним. Волк постоял, глядя им в след, и пошёл вглубь леса по своим делам.
Уже отойдя от кромки леса шагов на пятьдесят, леший вдруг остановился.
- Вот дурень, - хлопнул он по коленке, - надо было серого вперёд послать. Может чего и унюхал бы.
Леший обернулся, но волка уже и след простыл. Махнув в сердцах рукой, Мох поправил котомку и углубился в темноту ночи.
Старая навь дремала на толстой ветке дуба, что рос на взгорке посреди поля. Навьи были редкостью в этих краях. Они почти не покидали своих гнёзд высоко в горах расположенных далеко на юге. Но эта навь залетела сюда не случайно. Чёрный колдун послал её, чтобы перехватить человека. Девушку, дочь росского князя. И навь ждала там, где указал ей колдун. Она ждала уже три дня.
Это была очень старая навь. Бурое как кора дерева морщинистое лицо старухи в обрамлении длинных седых волос, свесилось на отвисшую голую грудь. Такую же морщинистую, как и лицо навьи. Чёрные и бугристые как коросты соски прикрывало ожерелье из крысиных черепов, висевшее на тощей шее старухи. Ниже пояса тело навьи резко менялось. Это было тело сильной птицы, чьи лапы с ужасающими когтями, крепко вцепились в бугристую ветку дуба, на которой сидела старуха. Тощие костлявые руки свисали по бокам навьи, как плети. За то от самых лопаток спины виднелись мощные птичьи крылья. Сейчас эти крылья, покрытые грязно серым оперением, были сложены вдоль тела. Навь дремала.
Временами она снималась с насиженного места, чтобы размять крылья и поохотиться в дальнем лесу. Она бы с удовольствием ловила добычу и здесь в поле, но мешал местный полевой. Он кругами бродил вокруг дуба. Прогнать навь он не мог, но и спокойно сидеть на дубе не давал. А уж живность всякую, что могла стать добычей навьи и вовсе упреждал заранее, чтоб спрятаться могла вовремя.
Когда навь сюда только прилетела, она, было, решила поохотиться, да не тут-то было. Полевой сразу её учуял и вмешался. И сама лису не поймала, да чуть было вовсе в густой траве не увязла. Сорняки да колючки, будто верёвками все лапы обвили. Еле вырвалась. Хорошо ещё над дубом, на котором старуха сидит у полевого власти нет. А то бы вовсе стряхнул, да в густой траве опутал. Лежи и подыхай, не имея возможности вырваться. Вот и летает она на охоту в другой, дальний лес.
Есть лес, что поближе. Именно оттуда она ждёт человечку. Но в этот лес только сунься, вмиг пропадёшь. Даже отсюда навь чувствовала силу, обитающую в этом лесу. Силу, с которой старухе не справиться. Не любит эта сила, таких как навь.
Крапива сторожил навь. Она чуяла его и с дерева не слетала. Однако пора бы уж. Не век же её пасти. Крапива уже давно почуял брательника. Не идёт леший из леса на открытое поле. Тоже видать чует навью. Скоро навь на охоту отправится, тогда полевой даст знать брату, чтоб споро выходил. Навь уже давно на ветке сидит, оголодала поди. Да и темень уже, самое время с места срываться.