- Но как же... - начал, было, юноша, но Ратибор его остановил.
- Волхв дело говорит. Ступай отдыхать витязь, а я пока деду пособлю.
- Тогда мы все ему пособим, верно? - Ольгерд обернулся к скифам.
Всё это время скифские воины не промолвили и слова. Не их это дело решения принимать, Князь Китаврас послал их в помощь. В походе, в бою, а теперь они просто слушали, о чём говорят росы и не лезли со своими советами. Тем более, что места здесь не знакомые, сплошные леса, а не вольные степи.
- Мёртвых не трогайте, - сказал волхв, едва все вышли из избушки, - Лес их к утру сам приберёт. А вот оружие их соберите, авось, сгодится ещё.
Он огляделся в поисках бера.
- А, вот, мальца бы по обряду похоронить надобно, - продолжил старик и направился к телу медведя.
Оборотень лежал, широко раскинув лапы на груде вражеских тел на самом краю опушки. Вся его густая шкура была запачкана свернувшейся уже кровью, своей и вражеской.
Пока скифы собирали оружие, Ольгерд с Ратибором быстро соорудили носилки, на которые перевалили тело бера. Потом воины все вместе подняли его и понесли вслед за волхвом, который указывал путь. Волхв шел, освещая дорогу своим посохом, который теперь светился белым, слегка голубоватым свечением.
Деревья словно уступали дорогу людям. Ольгерду показалось, что они даже склоняли свои ветви, скорбя о ноше, что сейчас возлежала на носилках. А может, так оно и было. Ведь этот бер не захотел служить Мраку и идти к нему в рабство. Вместо этого он принял проклятие всего своего рода, а затем, не убоявшись, вступил в схватку с врагом, много превосходящим его числом. И пал, обороняя все, что было ему дорого. Свою свободу. И старого волхва, что не убоялся его, всеми проклятого, а доверял ему и приютил у себя.
Наконец они вышли на широкую поляну. Велимудр жестом показал, куда положить тело. Быстро набрали валежника и соорудили из него большое кострище. Потом осторожно положили на него тело оборотня. Волхв подошёл и сложил на груди бера лапы. Постоял немного, погладил бера по носу, а затем коснулся посохом ближайшей валежины. Быстро вспыхнуло пламя, и уже вскорости затрещал весь погребальный костёр.
Когда пламя коснулось тела оборотня, шкура начала сползать с него и взорам воинов предстало обнажённое тело человека. Совсем ещё юноши. Сына вождя.
- Вот и спало твоё проклятие, малец, - промолвил волхв, Теперь ты можешь смело идти в Вирий к своим предкам. Нет на тебе позора более.
Все молчали.
А пламя гудело, поднимая в небо снопы искр. Густой и, на удивление, белый дым уносил душу юноши к чертогам, где обитали души его предков. Там, в своём Вирии, его примут в объятия родичи и поведут по широким лугам в густые леса, где он сможет, наконец, обрести мир и покой. Где никакие чёрные колдуны, более не смогут посягнуть на его свободу и свободу его родичей.
Костёр, запалённый силой волхва, угас так же быстро, как и вспыхнул. На поляне не осталось даже пепла, только выжженный круг от былого костра. Волхв окинул взглядом место, где только что бушевало пламя, потом повернулся к спутникам и кивнул в сторону своего жилища.
Пора идти назад.
- Мох, братишка, очнись.
Леший с трудом открыл глаза. В голове отдавалось тупой болью при каждом шевелении. Здорово он приложился о землю-матушку, когда сверзился вниз. Он попытался приподняться, но боль стала ещё невыносимее. Крепкие руки Крапивы подхватили его и помогли сесть. Леший медленно поднял руки, прижал к вискам и стал прогонять боль.
Наконец боль затихла, и Мох сумел оглядеться. Он находился в жилище своего брательника. Значит, Крапива сам его дотащил. А где же княжна?
- А где княжна? - тут же и спросил леший.
- Княжна? - переспросил Крапива, - Та девушка, что шла с тобой? Так её эта... навья уволокла.
- Крапива, - леший вцепился в брата, - Мне надо идти выручать её.
- Куда ты сейчас пойдёшь? - полевой осторожно высвободился, - Ты грохнулся, почитай, саженей с двадцати. Прямо об камень башкой треснулся. Был бы ты человек, давно бы душа в Вирии обиталась. Отлежись малость, оклемайся.
- Ты не понимаешь! Я обещал дедушке Велимудру приглядеть за ней и в деле одном помочь. Только видишь, вот, как приглядел. Что теперь мне деду сказать? Да и княжна уж больно понравилась мне. Не могу я её бросить.
- Ладно, - проворчал Крапива, - Помогу тебе пока собраться что ли.
Крапива поднялся с лежанки, на которой сидел, приводя брательника в чувство, и стал укладывать вещи и снедь в котомку лешего.
- Ты чего из леса-то вышел? - спросил он, занимаясь упаковкой вещей в дорогу, - Чуял ведь, что навь там сидит.
- Да не учуял я её, - ответил леший.
Крапива удивлённо повернулся к нему.