То, что решающая битва не за горами, никто не сомневался. Пусть враг был разбит, но не разбит сам колдун. Да и его воевода Тугарин, как оказалось, уцелел. Ярослав видел его, когда утром следующего дня, росы колонной уже двигались обратно к Китежу. За ночь, собрав оружие и погрузив раненых на телеги, уже к утру дружины росов покинули свой лагерь. На поле, где ещё вчера была страшная сеча, никого не осталось. Берегини выполнили своё обещание, данное князю: за ночь земля забрала всех павших росских воинов. Только тела врагов усеивали землю, собирая стаи падальщиков, слетевшихся на пир.
Ярослав же, задержавшись, окинул взглядом прошлое место битвы. Там далеко, в версте от него, на холме, он увидел одиноко стоящую фигуру, закованную в чёрную броню. Тугарин тоже осматривал место, где прошла битва, принёсшая поражение его войску. Ярослав не ведал о чём думал вражий воевода, но наверняка тот жалел, что не довелось ему лично руководить битвой. Сложись всё по-другому, то ещё не известно, как бы всё закончилось. Может статься, что сейчас не росы, а враги шли бы скорым маршем к беззащитному граду Китежу. А тела росов терзали бы падальщики.
Ярослав направлял коня к голове обоза. На одной из телег он увидел сидящего на облучке старого Груздя. Тот сидел и, о чём-то разговаривая с возницей, правил свои стрелы. Его сыновья шли по обеим сторонам от телеги. Поравнявшись с телегой, князь внезапно поклонился старому стрелку.
- Спасибо тебе, Груздь Стоянович! - Князь прижал правую руку к груди. - Кабы не твоя стрела, что в начале битвы вражьего воеводу на землю свалила, то незнамо как всё сложилось бы. Спасибо тебе!
- Да полно тебе, князь, - Груздь кивнул в ответ. - Общее дело делаем. Ты вот лучше бы стрелами меня одарил. Мои-то почитай все кончились. Что сыновья собрать смогли из моих, то собрали. Чужие-то стрелы - курам на смех, а не стрелы.
- Вот до Китежа дойдём, - улыбнулся князь. - Будут тебе стрелы. Лучших городских стрельников тряси. Скажи - князь велел!
- Добро, - кивнул древлянин. - Уж я потрясу! Не сомневайся, княже. Пусть-ка попробуют мне завалящие стрелы подсунуть.
Все вокруг засмеялись. Князь кивнул, улыбнувшись, тронул коня и снова поехал вперёд.
- Я вот, что думаю, кум, - Борко шел рядом с телегой, положив на плечо секиру. - Кабы ты того киммера на меня бы не оттолкнул, не говорить бы мне сейчас с тобой.
- Так он сам на меч сунулся, - ответил Путята. - Я вовсе хотел его ногой отпнуть, да не удобно он полез. Пришлось его на тебя скидывать.
- Так я ж тебя не виню, кум, - запротестовал Борко. - Я к тому, что ежели бы не этот киммер, чтоб ему в пекле гореть, то я бы не пошатнулся. Стало быть, тот псиглав мне точно голову бы снёс. А так видишь, только царапиной и отделался. Да ещё и секиру знатную обрёл. Мой-то меч в бою сломался. Хороший был меч.
Борко поправил повязку на голове и перекинул секиру на другое плечо.
Кум посмотрел на него и кивнул. Оба родича остались живы после битвы, но, как и большинство воев, всё же получили ранения. Борко шел с повязкой на голове - вражья секира чуть не отсекла ему ухо. Путята же, сидел на телеге и баюкал свою перевязанную ногу. В сражении ему рассекло бедро, к счастью не задев ничего важного. И теперь он не мог самостоятельно идти.
Поравнявшись с ними, князь порадовался, что оба родича остались живы. Можно было бы в дружину взять, так ведь не пойдут. Да и возраст у обоих уже не для службы ратной. Хотя сражались они с врагом отчаянно и умело. И ведь в первых рядах бились, почитай с самого начала сечи.
А кто в первых рядах стоит?
Вот такие вот зрелые мужики. И пожили уже и семеро по лавкам почитай у каждого. Не прервётся род, посему им и принимать на себя самый страшный удар врага. А молодые да бездетные, пускай пока в задних рядах постоят. Рано им ещё помирать. Вот заведут деток, продолжат род свой, тогда и их черёд настанет.
Поперёк батьки в пекло не лезь!
Не зря ведь так исстари в народе сложилось.
Впереди колонны началось какое-то движение, и Ярослав дал шпоры коню, чтобы самому посмотреть, что случилось. Судя по звукам, ничего опасного или неприятного не произошло, но лучше убедиться. В голову колонны князь отправил Сигурда, поэтому волноваться не стоило. Опытный варяг непременно бы почуял опасность загодя и упредил бы князя.
Когда князь приблизился к голове колонны, он увидел стоящую на обочине рать. Несколько сотен пеших воинов и пять десятков конных, стояли, провожая взглядами медленно движущийся обоз. Двое воинов, сидящих на крепких боевых конях, как раз о чём-то разговаривали с Сигурдом. Увидев приближающегося Ярослава, все трое направили коней к нему на встречу.