Этот монастырь дал миру великих подвижников-воинов. Их ни в коем случае нельзя назвать рыцарями. У них есть свое имя, тоже гордое, несущее в себе свою и справедливость, и многое из того, что рыцарей делало рыцарями.
В те же далекие века в Японии зародилось воинское сословие самураев и бусидо, кодекс поведения воина — «путь воина».
В ту же самую эпоху, как сказано было выше, Мухаммед создал великую военную организацию: армию воинов ислама, для которых строки корана — это свой, для них единственно верный путь. У тюрков тоже был свой кодекс воинской чести. Но только в Западной Европе появились на свет Рыцари и Рыцарство.
Середина X века
Фатимиды подчинили Северную Африку, Сицилию.
Середина X века
После таинственной гибели ал-Хакима, новый халиф дал разрешение христианам восстановить храм Святого Гроба, а византийский император выделил на это необходимые средства.
В эти же годы среди паломников к Святым Местам все чаще стали встречаться люди, на которых церковь наложила покаяние. А каяться в Европе было кому в тот грешный век, о чем достаточно убедительно говорят биографии дюка Нормандии Роберта Дьявола и Фулька Анжуйского Черного. Такие имена так просто не давались, хотя повсюду на континенте царил воинственный хаос: в лесах и в горах буйствовал разбойный люд, феодалы, князья, короли, цари, вожди вели между собой непрекращающиеся драки. Воевали страны.
Норманны врывались с Севера, громили всех подряд, в том числе и бывших своих соотечественников… Кровь, кровь, кровь. Говорят, человек ко всему привыкает.
Но если в тот страшный век человек, якобы привыкающий ко всему, отгораживал от себя самого, человека, нелюдей и давал им клички Дьявол, Черный, Кровавый, значит, он, человек, не хотел быть таким нечеловеком. А если не хотел, значит, не привыкал! К боли, которую в свое время испытал римский герой Сцевола, привыкнуть нельзя. Это ~ нечеловечно. Это можно испытать единожды в критический героический миг. Привыкнуть к боли огня, к запаху собственного паленого мяса невозможно. Точно так же нельзя привыкнуть к душевному растлению, потому что любой, даже самый юный, неопытный, малознающий человек интуитивно понимает, что душевное растление — это смерть не только растленного и его невинных жертв, и всего человечества, если оно привыкает к подобной вони.
Именно поэтому во все времена, во всех странах, все народы, не потерявшие еще вкус к жизни, старались и стараются любыми, имеющимися у них возможностями спасти себя, спасти человека. Но очень часто бывает так, что у робкого, невоинственного простолюдина, остается лишь одно — но испытанное веками, верное! — средство: слово. Оно действует не сразу и не всегда. Потому что есть нелюди, на которых слова людей уже не действуют.
969 год
Фатимиды захватили Египет.
996 год
В период правления халифа ал-Хакима (996— 1021 годы) была ужесточена религиозная политика по отношению к единоверцам-мусульманам и к христианам.
При ал-Хакиме был организован «центр выработки и пропаганды фатимидского фикха (Далал-хикма)» и даже «предписывалось проклинать первых халифов». Подверглись гонениям и христиане, что резко осложнило международное положение на Ближнем Востоке.
Конец X века
После внезапной гибели Цимисхия Византийская империя потеряла свое «второе дыхание», ослабла и вернула арабам многие, недавно завоеванные территории.
Начало XI века
Фатимиды взяли Сирию, стали новыми хозяевами в Иудее.
Первая треть XI века
Фульк Анжуйский убийцей был нелюдем. Черным. Когда убивал он людей, когда жену свою родную порешил, сам себя он уже человеком не считал. Потому что даже звери не убивают себе подобных. Он это знал. Но вдруг поймали его, уличили во всех злодеяниях и почувствовал он в себе нечто, огрубевшей душой необъяснимое: он человеком себя почувствовал, грешником. И появилось у него необъятное желание искупить грехи свои. Нет, он не глупым был, он все пре-красно понимал: так много грехов искупить нельзя. Но хоть бы частицу, хоть бы малую толику согрешенного можно? Вот где граница между людьми-грешниками и нелюдями, для которых не существует больше никаких прилагательных, эпитетов, оправдательных слов. Нелюдь — это смертельный приговор, не подлежащий обжалованию.
Фульк Черный, несчастный убийца, три раза ходил в Палестину, каялся, просил у Бога прощения хотя бы за самые малюсенькие грешки свои. Бог слушал его молча. И Фульк возвращался по опасным дорогам Европы, объятой огнем драчли-вого хаоса, в Мец, исполняя все предписания церкви. Сколько грехов отпустил ему Господь Бог, то Ему Одному известно, но, видимо, хоть толику, да отпустил: после третьего путешествия в Палестину Фульк Анжуйский скончался… с повинной грустной улыбкой. Нелюди с такой улыбкой не умирают.