Потрясенный увиденным, он прибыл в Италию, сел на мула и стал объезжать на этом тихоходом создании города и села. Его страстное слово болью отозвалось в сердцах верующих. Его слово очень понравилось Урбану II, именно поэтому папа Римский созвал собор в Пьяченце и попросил послов императора Византии с высокой кафедры поведать о плачевном положении дел в Иерусалиме, а заодно и призвать христиан освободить Святую Землю от мусульман. Ни того ни другого послы Алексея не сделали. И решение принято не было.
1095 год
Состоялся Клермонтский собор в Оверни. Десятым вопросом на нем был вопрос о Святой Земле.
На большой Клермонтской площади народу собралось очень много.
Папа Римский Урбан II восседал на высоком престоле, молча взирая на гулкую массу самых разных людей.
Первым заговорил Петр Пустынник, один из величайших трагиков истории. Его нерезкий, глубокий голос, вибрируя влажными нотками, дрожал; его облаченная в грубую одежду смиренная фигура напоминала истинным христианам о долге; его пронизанные горькой жалостью слова сжимали сердца жалостливых, и от них волна неизживного сострадания расходилась по площади от сердца к сердцу. Слез еще не было. Они настаивались в душах собравшихся на Клермонтской площади; они расслабляли разум даже самый строгий; они готовили людей к внутреннему подвигу, к величайшему делу, к ответственному решению.
Вторым говорил папа Римский.
Это был оратор не плаксивого склада, но в данный миг ему очень помогла речь Петра Пустынника. Она подготовила людей, разнежила, расслабила их души. Урбан II говорил спокойно, без резких модуляций в голосе. После первых же его слов послышались рыдания, быстро раскачавшие огромную массу собравшихся на площади людей.
«В позорном порабощении находятся Святые Места, наследие Христово», — сказал Урбан II под нараставшую дрожь людских душ.
«Христианской Европе угрожают варвары», — рыдала уже вся площадь.
«Надо послужить Богу Живому».
Надо. Надо. Надо.
Отозвалась каждая добрая душа.
«Мужайтесь, воины, вы завоюете Царство Небесное».
Завоюем его!
«Все земные блага и богатства Азии лежат перед вами».
Мы их возьмем себе — было написано в глазах людей, и вдруг многоязычный глас потряс воздух: — Бог того хочет! Бог того хочет!
1095 год
Девятьсот лет минуло с тех пор. И каждый год порождал все новых и новых людей — осмыслителей и интерпретаторов, хвалителей и хулителей самого папы Римского Урбана II и Петра Пустынника, и Рыцарей, и Рыцарства. Этот бесконечный процесс так же объективен, как объективны крестовые походы — и посему нет никакой необходимости оправдываться за очередную попытку.
Ругали Урбана II моралисты и гуманисты, совершенно забывая о том, что не он в тот день на Клермонтском соборе говорил и не Петр Пустынник, но — История, Объективная Свершенность. Хвалили его точно такие же моралисты и гуманисты, но из политической партии противоположной ориентации, сожалея лишь о том, что крестоносцам не удалось завоевать все Присредиземноморье, чтобы за тем пойти дальше — в Мир. Ни те, и не другие не хотели и не хотят понимать, что историческая миссия Крестовых походов и крестоносцев заключалась в ином, и крестоносцы это «иное» выполнили.
Западная Европа в 1096 году была очень похожа в политическом и военном отношении на Альбион 1060–1065 годов.
Коротко об этом можно сказать словами вождей восточно-европейских племен, пригласивших варягов к себе в цари: «Земля наша богатая, а порядка в ней мало». Порядка мало, а сильных людей, уже Рыцарей, но еще не Настоящих Рыцарей, много. И у всех руки чешутся, драться всем хочется. Поводов много, а идеи, единой, общеевропейской, нет, потому что своя рубашка есть у каждого, а именно она ближе к телу. Тело есть, а духа нет.
Единым духом скрепил души людей Клермонтекий собор. Это было главным для будущего Европы. Это спасло ее от больших бед: от безумства общеевропейской смуты, от вторжения очередных «гуннов» или «арабов», подбиравшихся с несколь-ких сторон к континенту. Удар сокрушительной силы мог последовать в любую минуту. Крестовые походы:
1. Действуя по принципу не очень мощного отбойного молотка, дробили силы соперников, не давали возможности им «нарастить мышцы».
2. Действуя, хоть и порою бестолково, но сообща, европейцы показали всем воюющим соседям, что взять их по отдельности, используя для этого внутриевропейские ссоры, не удастся никому.