Но разве мог Петр Пустынник отказаться принять волю сотен тысяч людей? Нет. Он этого сделать не мог, иначе последствия «Крестового похода бедноты» были бы еще страшнее. Он сделал все, что мог, приняв на себя весь груз ответственности за провал похода.
1096 год
А в это время во Франции велась активная подготовка рыцарей к походу на Восток. Не менее активно снаряжали воинов в Нормандии и Фландрии, в Италии и в других странах, княжествах, герцогствах Западной Европы. Во главе малых и больших отрядов становились известные всем Роберт Нормандский, старший сын Вильгельма Завоевателя, граф Гуго, брат французского короля Филиппа I, граф Фландрский Роберт, граф Блуасский и Шатрский Стефан и другие прекрасные полководцы, знатоки военного дела.
На рубеже 1096–1097 годов хорошо вооруженные, экипированные отряды рыцарей уже шли по тем же самым дорогам, что и год назад их предшественники, к столице Византии.
Император Алексей Комнин встречал их всех с улыбкой, хотя ничего хорошего, толпы крестоносцев дать ему и его пока еще могучей державе не могли. В эти, пожалуй, самые трудные в своей жизни месяцы, Алексей Комнин проявил себя недюжинным дипломатом. Он унижался и молил, обещал и соглашался, не прекословил никому — лишь бы не растревожить армию рыцарей, лишь бы не вызвать в стане вооруженных гостей резкое недовольство, способное привести к открытому конфликту.
Христиане! Не одну сотню лет ведут они между собой жаркие споры и яростные войны, доказывая друг другу, кто из них настоящий христианин, а кто — ненастоящий.
Здесь не место говорить о причинах столь пагубного для европейцев противостояния, но в начале 1097 года оно достигло очередного печального пика.
В самом деле, почему христианин Алексей Комнин так боялся христиан-рыцарей? Неужели православные и католические христиане в момент общей опасности являлись друг по отношению к другу более серьезными врагами, чем, скажем, христиане по отношению к сарацинам?
Как ответить на этот вопрос? Что об этом думал Алексей Комнин? Можно ли угадать мысли императора Византийской империи?
Можно! Очень уж он старался угодить рыцарям и их вождям. Очень уж радостно вздохнул он, когда в начале весны последний из армии гостей переправился на азиатский берег. Этот довольный вздох говорил о многом.
1097 год
Крестоносцам, впрочем, было не до Алексея Комнина. Они подошли к Никее, хорошо укрепленному городу, и простояли у его стен более семи недель, пока не поняли, что осажденные периодически получают подкрепление, прибиваемое по Аскалонскому озеру.
После этого открытия рыцари добыли лодки, и вскоре все озеро было в их руках. Защитников Никеи поразил вид родного озера, гладь которого покрылась черными точками. Сопротивляться было бесполезно. Воодушевленные удачей крестоносцы бросились на штурм города. Никейцы сдержали натиск врага, но силы были неравные…
И вот тут-то для многих честных рыцарей случилось неожиданное.
Ночью в город пробрался посол от Алексея Комнина, предложил жителям добровольно стать подданными Византийской империи, обещал, что в этом случае крестоносцы не разграбят Никею на правах победителей. Что оставалось делать осажденным? Выбирать из двух зол меньшее. Они выбрали — Византию.
Утром крестоносцы увидели на стенах Никеи… знамена Византийского императора и, не солоно хлебавши, отправились через Фригию и Киликию дальше по своему сложному маршруту.
Этот эпизод стараются не вспоминать православные писатели и, наоборот, раздувают до размеров неимоверных писатели католические, обвиняя Алексея Комнина в предательстве великого дела из-за своекорыстных интересов. И те, и другие исследовали и исследуют проблему с политической точки зрения, очень высоко расположенной над Землей, забывая при этом отдельно взятого человека, рыцаря, крестоносца, крикнувшего после Клермонтского Собора: «Бог того хочет!» «Бог того хочет!»
А в душе этого, отдельно взятого крестоносца сокрыта великая тайна явления Рыцарства, великая тайна рождения в душах людских — во всех сразу и в каждой в отдельности — могучей волны, могучего порыва, упрямого «Путеводителя воли», познавшего откуда-то цель, примирившегося с ней, очаровавшего ею тысячи и тысячи людей. «Бог того хочет!»
Чего хочет Бог? Передать Никею Константинополю? Но разве об этом говорили Петр Пустынник и Урбан II на Клермонтской площади? Разве из-за этого погибли несколько сот человек во время «Похода бедноты»? Разве из-за этого пали в тяжких боях под Никеей сотни и сотни лучших рыцарей Европы? Разве цель похода состоит в том, чтобы перераспределять между императорами, королями, графами, дюками завоеванные крестоносцами земли?