Рыцарь-госпитальер из ордена святого Иоанна приплыл с острова Родос и попросил деву дать ему волшебный кошелек, в котором всегда были бы деньги. Дева прокляла его за жадность, сказав: «Я проклинаю тебя и твой орден, который отныне начнет приходить в упадок». И орден действительно вступил в полосу бедствий и неудачных войн.
А когда один бедняк попросил деву, чтобы он и его семья смогли бы прожить безбедно, никогда не совершая для этого ничего бесчестного, волшебница выполнила его просьбу.
— А почему одного она прокляла, а другого осчастливила? — спросил Тилли.
— Потому что «госпитальер» означает «странноприимный». А принимать странников, строить для них больницы и приюты — дело угодное Богу и людям. А госпитальеры только вначале были такими, а со временем не было крестоносцев богаче и алчнее их.
— Разве что тамплиеры, — проронил Томаш.
— Пожалуй, что тамплиеры, — согласился я. — И оба ордена были наказаны судьбой за отступничество. Изгнанные неверными из Святой Земли, госпитальеры перебрались сначала на остров Крит, а оттуда на Родос, где для них наступили тяжелые времена.
— А тамплиеров постигла еще более тяжкая участь, — сказал Томаш. — Они перебрались с Кипра в Европу и стали самыми крупными и самыми безжалостными банкирами и ростовщиками. Их богатства были несметны и увеличивались все более. И тогда французский король Филипп IV разгромил орден и сжег десятки рыцарей на кострах. А деньги и богатства, разумеется, забрал себе.
Так была наказана алчность крестоносцев и еще раз доказано, что неправедно нажитые богатства чаще всего приносят несчастья. А с бедняком, по-моему, все ясно. Он не просил сокровищ, а готов был довольствоваться самым малым и обещал не совершать ничего бесчестного.
— А вы сами видели этот замок? — спросил Освальд.
— Нет, — ответил я. — Мы было пошли к нему, но наш проводник заблудился и сказал, что это все к лучшему. Потому что, если кто-нибудь из нас не выдержит трехсуточного бдения и заснет, то все мы пропадем без вести.
— Значит, сами вы его не видели, — упирая на слова «сами» и «не видели», проговорил Освальд.
Я почувствовал, что парень чем-то задел меня, и к удивлению, обидевшись, ответил ему довольно резко:
— Я ведь могу и помолчать, если вам не нравятся мои рассказы.
— Извините меня, господин маршал, — покаянно пробормотал Освальд, — но вы ведь обещали рассказать нам о войне.
— О войне, о войне! — вдруг разозлился я. — Далась вам эта война, будь она проклята.
И я подумал: «Ну, что ж, расскажу вам о войне такое, чего вы во век не забудете*. А сам сказал:
— Сражения, которые ведут христиане, это детские забавы по сравнению с войнами между язычниками. Если хотите, я расскажу вам о походах и войнах амира Тимура Тамерлана, прозванного «Железным Хромцом*.
И потому, как тотчас же наступила могильная тишина, понял, что теперь-то они получат то, чего хотели. Однако обида все еще не оставляла меня и я решил немного покуражиться над ними:
— Я и в самом деле расскажу вам об этом, но только не сегодня. Я устал и хочу спать. А вот завтра ближе к вечеру я загляну к вам снова. Тогда и расскажу.
С этими словами я встал. Встали и все они. Кроме Освальда, разумеется. Томаш пошел проводить меня.
Во дворе я сказал ему:
— Что-то я застрял, Томаш. Видать, не такое простое дело эта писанина.
— Я в этом деле тоже небольшой мастер. Как и ты, волею судьбы, пишу свою первую книгу, — неожиданно признался старик.
— Вот как! И давно пишешь?
— Второй год. Пытаюсь описать все, что со мной случилось.
Я подумал: «Живу рядом. Вижу каждый день. И совсем не знаю, чем человек жив».
— У меня многое путается в голове. Как разобраться во всем этом? — сказал я.
— Путешествие длиною в треть века — непростая штука. Я бы сначала составил список городов и стран, где довелось побывать, а уже потом описал бы все, что в этих городах случилось, — посоветовал старый скриптор.
— Пожалуй, я так и сделаю, а то в голове какая-то каша. Спасибо, Томаш.
— Разберись, разберись, — ворчливо пробормотал старик, — а то и у читателей твоих тоже будет в головах вавилонское столпотворение.