Сей последний гнался за воинами Бурхан-Эд-дина, многих побил, расположился на ночь в том самом месте, где прежде находился лагерь неприятельский и послал своих воинов еще и за находившимися в горах людьми со стадами. По их прибытии он взял с собою пленного Бурхан-Эд-дина и начал осаду Сиваса.
Жителям сего города он велел объявить, чтобы они, если хотят остаться в живых, сдали ему свой город, так как их государь находится у него в плену.
Горожане отвечали, что это обстоятельство ничего не значит, так как сын пленного короля находится между ними, а они считают себя довольно сильными, чтобы предпочесть ему чуждого монарха.
Отман призвал тогда пленного короля Бурхан-Эд-дина и говорил ему, чтобы он, если не хочет быть убитым, советовал гражданам сдать город.
Согласившись на это предложение, пленный король был подведен к городу и умолял жителей, чтобы они ради его спасения сдали город Отману. Но они отвечали, что, не боясь Отмана, и его сына не хотели иметь королем, так как он сам не мог им быть.
Отман чрезвычайно был раздражен этим ответом и, несмотря на просьбы Бурхан-Эд-дина о пощаде и на обещание, что он уступит Отману еще и Кесарею (все-таки), он был предан смерти. Труп его затем был четвертован, и каждый кусок, привязанный к шесту, выставлен перед городом, подобно голове, также поставленной на копье.
Во время осады города Отманом, сын пленного Бурхан-Эд-дина послал к своему шурину — сильному владетелю в Белой Татарии, прося у него помощи и извещая, что Отман велел казнить его отца и истребил многих других людей.
Желая помочь своему родственнику и изгнать Отмана из его края, татарский вождь собрал своих родственников и поданных с женами и детьми, и со стадами их, по обыкновению сего кочующего народа. Считали их в его войске до сорока тысяч человек кроме женщин и детей. Узнав о приближении татарского короля, Отман удалился от стен Сиваса в горы и там стал лагерем. Когда же потом Татарин приступил к городу, Отман, взяв с собою тысячу пятьсот человек, и разделив их на два отряда, напал внезапно на него ночью с двух сторон, причем воины Отмана громко закричали.
Услышав эти крики, татарский царь думал, что ему хотели изменить и спасся в город; полчища его тогда разбежались и были преследуемы Отманом, который отнял у них большую добычу и многих перебил, остальные возвратились восвояси. Отман же с отобранными у них скотом и вещами, возвратился в горы, где было его пристанище.
Утром татарский король сел на коня, догнал своих подданных и хотел убедить их возвратиться, но так как не мог их к тому склонить, то принужден был сам убираться домой.
Отман тогда снова явился перед городом и требовал сдачи его на прежних условиях. Но граждане, вместо того, чтобы согласиться, обратились к Баязиду с просьбою, чтобы он прогнал Отмана и принял их под свою власть. Баязид послал им старшего сына с двадцатью тысячами всадников и сорока тысячами пехотинцев.
В этом походе я участвовал.
При приближении этого войска Отман отправил скот и добро свое в горы, в которых они прежде были, сам же остался перед городом с тысячью человек конницы.
Сын Баязида отрядил ему навстречу две тысячи человек, которые, однако же, не могли его преодолеть и требовали подкрепления. Тогда к ним прибыл на помощь сын Баязида со своим войском. Отман бросился на него и чуть-чуть не победил его, так как турецкое войско было растянуто. Но сын Баязида ободрил своих воинов и возобновлял сражение три раза кряду. Пока они сражались, четыре тысячи пехоты напали на лагерь Отмана. Сей последний послал туда четыреста всадников, которые вместе с оставленными для защиты лагеря, прогнали оттуда турок.
Между тем Отман пробился до гор, где находился его лагерь с людьми и имуществом и остановился вовремя на этой позиции, отправив свое имущество далее.
Тогда сын Баязида приступил к городу Сивас, коего ворота были отворены гражданами, просившими его, чтобы он вошел к ним. Но вместо того, чтобы исполнить их просьбу, сын послал просить своего отца, чтобы он вошел к ним и занял город и край.
Баязид прибыл со стапятидесятитысячным войском, овладел городом и краем и поставил там царем сына своего Магомета, но не того, который изгнал Отмана, а другого».
Я отложил перо в сторону и стал вспоминать, а что же было потом?
Многое всплывало в памяти, но когда это было — прежде или потом, — ответить с уверенность я не мог. И все же, пожалуй, следующим моим походом была кампания против города Малатии на Евфрате, где жило множество армян и потому называвших свою страну Малой Арменией.