Мы вернулись в каморку к Армену, и Карел вытащил из-за единственного шкафа несколько больших кусков картона.
— Смотри, — проговорил он значительно и повернул ко мне лицевой стороной один из листов.
Я увидел изображение голого мужчины, стоящего на коленях, возле которого кишмя кишели змеи. Судя по нимбу вокруг головы, этот человек был святым и претерпевал муки во славу Господа.
Карел повернул картон лицом к стене и достал второй лист. На нем был изображен чернобородый великан в золотой короне, сидящий на троне, а у подножия трона стояли десятки прекрасных молодых женщин с мольбою и страхом взирающих на него.
На третьем листе был изображен густой лес, в котором метался огромный кабан с окровавленными клыками.
Затем я увидел того же царя-великана, едущего во главе какой-то большой свиты и рядом с царем того самого святого, который на первом листе сидел в яме со змеями.
И наконец, тот же царь-великан был нарисован в двух фантастических баталиях. В первой он бился с огнедышащим драконом, во второй — со страшным единорогом. Когда мы рассматривали последний шестой лист, пришел Армен. Он покраснел, но ничего не сказал. И я, и Карел сильно смутились, и мой непрошенный Вергилий, проведший меня по шести кругам ада, начал было оправдываться, но Армен вдруг сказал без признаков какого бы то ни было неудовольствия:
— Смотрите, пожалуйста. Весь город видел это. И весь город об этом знает.
— О чем? — спросил я.
— Сейчас расскажу, — ответил Армен и, расставив листы вдоль стен, сказал: — Слушайте.
Мы опустились на стулья, и он начал:
— Три года назад старейшины церковного Совета армянской колонии во Львове поручили мне расписать часовню Григория Просветителя, который тысячу сто лет назад крестил наш город. Я начал с того, что принялся читать старинные книги и узнал так много интересного, что даже не знал, чему следует отдать предпочтение. Члены Совета хотели, чтобы у самого входа я написал учеников Христа — святых апостолов Варфоломея и Фаддея, первыми обративших армян в христианство, но я возражал им, говоря, что учение этих апостолов не продержалось и ста лет, как снова на землю Армении пришло язычество, и что только Григорий Просветитель прочно укоренил истинную веру среди нашего народа. Да и кроме того, патроном часовни, которую мне предстояло расписать, был он — Григорий. И потому я решил нарисовать на стенах часовни картины из его жизни и жизни тех людей, которые были рядом с ним.
Армен замолчал, затем подошел к шкафу, открыл его и достал какую-то книгу.
— Эта книга называется «Житие святого Григория Партева, первого католикоса всех армян, принесшего свет апостольской церкви народу Хайк», — прочитал Армен торжественно и с почтительной бережливостью провел по верхней обложке книги, обтянутой телячьей кожей. — Я сейчас прочту отдельные места из этой книги и вам станет ясно, какие именно картины я нарисовал в часовне святого Григория.
«При папе Сильвестре, — начал читать Армен, — жил в Армении святой Григорий, племянник армянского царя.
По смерти сего царя, который был хорошим христианином, наследовал его сын Тиридат, который так был силен, что мог возить тяжесть, для передвижения которой потребны были сорок быков. Тиридат еще до своего восшествия на престол велел соорудить большую церковь в Вифлееме, где как известно родился Иисус Христос. Но, по смерти отца, он снова стал язычником, сильно гнал христиан и своего двоюродного брата Григория заточил в темницу, требуя его отречения от христианства.
Григорий отказался, и царь велел бросить его в яму на съедение змеям.
В это время в Армению из Италии прибыли для распространения христианства святые девы. Их представили царю-язычнику, и он велел увести в свои чертоги самую красивую из них — Сусанну. Но осилить слабую женщину Тиридат не мог, ибо с ней был Бог.
Когда Григорий узнал в своей яме об этом, он воскликнул: «О, злой кабан!» И тотчас же Тиридат упал с престола и был превращен в кабана, который убежал в лес.
Вельможи выпустили Григория и попросили его вернуть Тиридату человеческий облик, но святой потребовал их обращения в христианство.
Вельможи согласились, изловили кабана и привели его к Григорию, которому кабан стал лизать ноги.
Святой помолился, и Тиридат вновь стал человеком. Он-то и приказал всем армянам стать христианами. Затем Тиридат покорил множество языческих народов и распространил христианство среди них — мечом.
Около этого времени Григорий узнал о большом чуде, сотворенном папой Сильвестром, который излечил византийского императора Константина от оспы, и тем спас много детей, собранных в Риме, ибо врачи советовали императору умываться детской кровью, чтобы вылечиться.