Арвен подобрал для меня несуразное платье в безобразный цветочек. На фоне его строгого темно-синего камзола я казалась расфуфыренной поганкой. В отличие от Ррр, которой вернули ее бронелифчик. Он выгодно подчеркивал всю ее суть, оставляя открытыми литые мышцы рук. Мне даже интересно стало, на что она рассчитывает: очаровать старикашку или напугать его?
Перед тем как переступить порог столовой, мне прочли длинную нудную лекцию о том, что оркздрав предупреждает: разговор с черными магами опасен для здоровья. А то я не понимаю! Как с ребенком, ей богу! Поэтому за столом я сидела обиженная и молчаливая, исподтишка наблюдая за магом.
— А правда ли, лейр Вирджес, вы способны взломать любое заклятье? — лениво спросила Ррр, впрочем не особо отвлекаясь от истекающего соком довольно большого куска мяса.
— Ну, взломать — это слишком грубо сказано, — ответил маг скрипучим голосом и сделал глоток вина из высокого бокала, скользнув пальцем по тонкой стеклянной ножке. — Но вот нарушить можно. Действуя осторожно, тонкой иглой энергии распутывая узлы плетения.
— Но разве не проще и быстрее разрубить эти узлы?
— Вам, воякам, лишь бы мечом махать. А почему вы этим интересуетесь, лайра Ррр? — он перехватил взгляд орчанки, нацеленный на шею ученика. Понимающе улыбнулся, а затем помахал указательным пальцем. — О-о-о, лайра, догадываюсь, о чем вы думаете. Увы, должен разочаровать вас, даже мне это не под силу. Как вам известно, чистый литрин, из которого изготавливают айхраны, обладает возможностью перекрывать магическую энергию, забирая ее на себя, поэтому тот, на кого он надет, никогда не снимет айхран самостоятельно. Но и посторонний маг тут не поможет. Литрин имеет свою память. Тот, кто надевает айхран, ставит на него свою печать, оставляя нить, и только он способен раскрыть его.
— И что? — Ррр прекратила жевать. — Другого способа нет?
— Ну почему же? Его можно расплавить. Прямо на шее носителя, если тот готов рискнуть. Но таких смельчаков я не припомню. Мы ведь это проходили? Да, мой мальчик? — маг развернулся к Арвену.
— Я не просил тебя его снять, — голос Арвена прозвучал тихо и спокойно.
— Знаю. Снять твой без печати хозяина невозможно. Его изготовили под тебя, рассчитав резерв. Если мне не изменяет память, даже ты до конца не знаешь его. Потому что всегда боялся заглянуть в провал своей души. Согласись, тебе самому страшно встретиться с демонами, которые живут там, — на границе шепота произнес Экхард, наклоняясь к ученику.
Тот в ответ слегка подался к нему.
— Но, надеюсь, об этом никто никогда не узнает.
Маг кивнул и вновь откинулся на спинку стула. Его пальцы отстучали ритм по столешнице. Повинуясь неуловимому движению хозяина, умертвие бесшумно выскользнуло из зала, прикрыв дверь.
— Кроме тех, кто изучал тебя, — тонкие пальцы продолжили бег, заполняя мерным постукиванием тишину, а затем внезапно остановились. — Например я.
Арвен вздрогнул. Ррр замерла, перестав орудовать ножом, ее взгляд метнулся от одного лица к другому. Даже я рискнула на секунду поднять глаза и заметила, как напряглись скулы моего друга. Арвен не ответил, застыв каменным изваянием, он внимательно смотрел на учителя.
Я вновь потупила глазки в тарелку. Интересно, чего же он выжидает? Но вмешиваться не стала. Большой, сам разберется.
— Сидите, сидите, — маг неопределенно махнул рукой, вновь подхватил бокал, отпил из него, а когда поставил обратно, развернулся к Арвену так, будто нас с Ррр не существовало. — Я всегда говорил, что наш мир не идеален. В нем правит страх. Люди боятся всего: Владетелей, соседей, болезней, смерти, черных магов. Мы разучились любить и принимать друг друга. Каждый сосредоточен на себе. Я много думал об этом. Недавно мне подсказали выход — нужно изменить мир. И ты должен помочь в этом. Кому, как не тебе, знать, каково это, чувствовать себя униженным, оскорбленным, отвергнутым только на том основании, что ты другой.
Мои попутчики слушали его молча, затаив дыхание, не смея пошевелиться.
Я же, из-под тишка наблюдала за Экхардом. С каждым словом он все больше распалялся. Вдохновленно что-то твердил о каком-то предназначении, о том, что боги на их стороне. Его голос становился ниже, убаюкивал, словно урчание кота.
— Мальчик, ты согласишься со мной. Поймешь, что тебе уготована великая участь освободить нас.
Что он несет? Какую участь? Я почувствовала нетерпеливое раздражение.