— Ну, попадитесь только, — процедил Чингис-хан. Ночью угнали несколько лошадей, и слуги отправлялись на поиски похитителей.
— Они никого не найдут, — неожиданно для себя сказал Субетай, глядя им вслед.
— Найдут. Они всегда находят свое, — улыбнулся Чингис-хан.
— Нет, — Субетай покачал головой.
Лошадей не нашли.
Не сразу, но отец заметил, что Субетай часто угадывает будущее. Он начал спрашивать у него совета, как бы невзначай, чтобы не спугнуть дремлющее в мальчике чувство.
Субетай говорил первое, что приходило на ум, не задумываясь.
— Не знаю, — он пожимал плечами. — Мне так кажется.
Чингис-хан уже видел, что Субетаю не суждено быть воином, у него другая судьба. Поэтому никто не прогонял мальчика, когда приезжал шаман. Никто не удивлялся, что Субетай уходил в степь смотреть, как летают птицы, как меняют цвет и очертания облака. Как меняется запах степи в течение дня. Он знал, когда зацветут дикий персик, можжевельник, и мог сказать это за несколько дней. Братья смотрели на него с недоверием и опаской, когда он говорил такое. Все-таки Субетай был еще ребенок.
Ветры стесали горы вокруг. Они гладкие и невысокие. Мать рассказывала о других, огромных горах, северных, закрывающих небо. Здесь таких нет.
Горы, которые его окружают, похожи на юрты. Субетай думал — в этих горах кто-то живет, как в юртах?
— Там живут духи, — говорила мать.
Когда говорят о хозяине горы, где живет этот хозяин? Хозяину положено молиться и оставлять дар. Если так не сделаешь — плохо. Значит, он видит? Он рядом? Или он внутри, и мы ходим по верху его дома?
— А может, это юрты такие у нас, чтобы были похожи на наши горы? Мам?
Субетай думал: эти горы никогда не уйдут. Они вечно будут охранять нас, живущих под их защитой, в степи.
Борте не казалось, что место, где они живут сейчас, охраняет ее. В детстве, может быть…Незачем и пытаться привыкнуть к новой земле, на которой оказался. Она видела разные места за свою жизнь. Высокие скалистые горы. Равнины, чем-то похожие на эти, но с неуловимыми отличиями. В чем отличия? В запахе трав? В цвете гор? В цвете воздуха… или дело в том, что там живут другие люди и другие духи. Кто знает…
Эти места для нее стали вторым домом. Первый дом она иногда видела во сне, не узнавая. Так, какое-то чувство. Какое-то воспоминание приснилось. Хорошее, но от него щемит сердце. Борте пыталась вспомнить сон и улыбалась.
— Опять видела сказку? — спрашивал Чингис-хан.
— Да, — она кивала. — Там небо такого цвета, — и она пыталась передать ощущение покоя и предвкушения чего-то чудесного, которое никак не удавалось уловить в этом сне.
Шаман приезжал нечасто. Субетай очень ждал его. Но шаман как-то сказал:
— Все, что тебе надо — в тебе есть. Думай. Слушай и смотри вокруг. Ты сам все увидишь. Когда встретимся — расскажешь, что надумал.
…Значит, на все вопросы сам получай, добывай ответы. Из того, что рядом. Встретил мудреца раз в год — и до следующей встречи обдумывай вашу беседу.
Субетай замечал, что иногда пролетевший гриф подсказывал ответ. Будоражащий запах полыни напоминал, замерший вдалеке тарбаган задавал вопрос. И только небо всегда ждало и наблюдало.
Субетай смотрел под ноги и размышлял: каждый день эта травинка другая. Она растет, крепнет. Потом ты ее сминаешь ногой. Когда она расправится? Если сорвать ее верхушку, она засохнет или будет расти? И как расти — дальше верх или появятся новые ростки из земли? Весной травинка растет из того же самого корня или он растет под землей, и росток появляется рядом? Когда снег — видно эту траву из-под него или нет? А в какие деревья попадает молния?
Шаман сказал как-то:
— Всё, что вокруг тебя и все, кто с тобой — это и есть ответы.
— А там, где стоят каменные воины, там как? Там-то все по-другому, — мечтательно проговорил Субетай. Он очень любил рассказы шамана о каменных великанах.
— Там холоднее, вот как там по-другому. И эти камни там не стоят на каждом шагу, ты уж мне поверь.
Как-то осенью Чингис-хан собирался на большую охоту.
Субетай смотрел, как отец надевает шапку, берет колчан, проверяет подпругу, прощается с матерью, шутит с товарищами. Субетай откуда-то знал, что видит отца в последний раз, и надо запомнить его.
Чингис-хан вскочил в седло. Оглянулся, поймал взгляд старшего сына, подмигнул ему.
Субетай бросился к отцу.
— Не уезжай, — Он вцепился в стремя его коня.