— Жив?
Субетай с трудом приподнялся и сел. Покрутил головой, провел рукой по лицу. Ладонь оказалась в крови.
Булган кивнул в сторону.
— Вон он твой, лежит. Его кровь. — Он вытер саблю о подол халата.
Нападавшие отступали, не ожидая встретить такое сопротивление.
Друзья огляделись. Схватка закончилась.
— Все. Ушли, — Булган перевел дыхание. — Ах ты, падаль… — Недалеко от них, нахлестывая коня, скакал прочь татарин.
Субетай хотел схватить лук, но от боли не смог пошевелить правой рукой.
— Уйдет, уходит, — простонал он, придерживая левой рукой раненую.
Татарина застрелил Булган. Когда тот упал, Булган что-то прошептал, прищурившись. Субетай опустил глаза. Это касалось только Булгана. Этот его разговор с родителями, его плата за их смерть.
Субетай попытался встать и невольно охнул.
Булган обернулся.
— Дай посмотрю, что там. — Он начал вытаскивать руку Субетая из рукава халата и неловко задел ее. У Субетая перехватило дыхание.
…Бледные сухие травинки торчали из-под тонкой корки смерзшегося снега. На белом темнела цепочка красных пятен.
Резкая боль заставила Субетая окончательно прийти в себя. Булган, вытащив его правую руку из рукава, отсасывал кровь из раны.
Короткий день поздней осени заканчивался. Монголы возвращались в стойбище. Кто-то снимал с убитых врагов оружие. Булган проводил глазами монголов, которые несли погибшего старика дозорного. С ними рядом шел его внук, Хуту, родственник Алтана, самый молодой защитник ставки. Хуту храбро дрался, но сейчас он плакал, закрыв лицо рукой, а другой вцепившись в одежду деда.
— Едем? — тихо спросил Субетай.
Булган кивнул:
— Сейчас. Подожди. — Он отошел, а Субетай остался сидеть, жуя сухой стебель.
Он смотрел, как Булган подошел к убитому им татарину, вытащил саблю и отрубил голову врага. Потом привязал ее к хвосту своего коня и ускакал. Это тоже было дело Булгана. Субетай ждал.
Пошел мелкий снег. Солнце садилось за дальние кряжи.
Ночь все провели без сна, укрывшись в лесу. Поперек тропинок соорудили укрепления. Но враги не повторили набег.
А утром неожиданно вернулся Чингис-хан. Уже подходя к ставке, ночью, его отряд встретил татар, собирающих силы для нового набега, и разгромил их.
Селение долго праздновало двойную победу. Чингис-хан, вернувшийся с богатой добычей, всех оделил пленниками, татарами и хашинцами.
Субетай нескоро вспомнил о своих мыслях — монгол он или нет. Это уже было неважно. Да никто не и задумывался об этом, кроме него.
Но для себя он вновь стал одним из своего рода.
Года через два, когда Субетаю было около восемнадцати, Чингис-хан решил, что пришло время поручить ему посольство.
— Твой дар вместе с твоей преданностью и твоей ханской кровью — это благословение Небес.
Субетай поклонился.
— Ты многое знаешь о народах, которые созданы Вечно Синим Небом, чтобы быть покоренными монголами.
— Это так, отец, — подтвердил Субетай.
Чингис-хан кивнул.
— Ты хороший воин, как и все монголы. Однако ты не из тех, кто жизни не пожалеет, лишь бы отобрать у врагов их добро, принадлежащее нам по праву. Чтобы разгромить непокорных, наказать двуличных. Сровнять с землей жилища тех, кто предавал и убивал наших предков. Эти убийцы живы лишь потому, что мы не были готовы сразиться и победить. Мы свое выждали. Теперь мы видим, как жены врагов оплакивают их. И пусть сгинет их род, и будет забыто их имя.
— Да, отец, — тихо сказал Субетай.
— Да, — Чингис-хан перевел дыхание. — Но у тебя свое предназначение. Твое дело — иначе служить народу, живущему за войлочными стенами. Ты отправишься к лесным жителям, детям Рыси, как они себя называют. Переговоришь с ними. Будь осторожен с их ханом. Не смотри, что он старик — это мудрый человек и опытный воин. Ты должен привести их к покорности. Пусть они сами предложат помощь. — Он помолчал. — Но послы не всегда возвращаются, даже мои.
— Меня это не пугает.
Другого ответа Чингис-хан и не ждал.
Послы народа Рыси приезжали в ставку Чингис-хана уже несколько лет. Субетай вслушивался в их разговоры. Он подружился с Харачаром, главой посольства.
Лесных послов забавляло старание, с которым ханский сын выговаривал непонятные выражения. Они смеялись, и Субетай смеялся тоже: в их языке встречались слова, похожие на неправильные монгольские.
Пытаясь разыскать род Чильгира, Субетай старался узнать все о соседних народах. Об их языке, обычаях, одежде, характере.
Кроме языка, Субетай знал обычаи детей Рыси. Помнил имена их предков, происхождение — от небесного марала и рыси-охотницы, — родственные связи с другими племенами. Чингис-хан не мог выбрать посла лучше.