— Пусть сбудутся твои пожелания. — Субетаю почудилась дрожь в голосе хана. — Если мы покончили с делами, приглашаю тебя на пир, посол. Вместе с твоим сопровождающим.
Посол и военачальник учтиво поклонились.
Субетай проснулся до рассвета, и сразу вспомнил вчерашнее: пир, неторопливый разговор с ханом, шутки.
В деревянных покоях хана Субетай встретился с Харачаром, бывшим послом народа Рыси, своим давним знакомым. Он заметно постарел за это время.
— Ты не забыл моих уроков, сын Чингис-хана, — улыбнулся тот. — Рад, что они пошли тебе на пользу. Большая честь видеть тебя у нас послом.
— Благодарю тебя, — поклонился ему Субетай. — Пусть Небо пошлет тебе спокойную старость.
…Он полежал немного, просыпаясь. Да, ведь было ощущение, какое-то предчувствие… Может быть, это случиться на обратном пути? Субетай потянулся. Как все хорошо прошло. Его первое поручение удачно выполнено. И что, чего-то надо ждать по дороге домой?
Субетай подумал, что бы это могло быть. Все, что приходило в голову, ему не нравилось. Включая гибель под камнепадом в опасном месте. «Нет, — успокоил он себя, — я не умру сейчас. Я бы почувствовал… Наверное. Или нет?»
Он прислушался к тишине. Сейчас он встанет, выйдет из палатки-майхана… неожиданный звук заставил его замереть. Субетай услышал нарастающий шум, голоса. Что это? Предательство? Субетай выскочил из майхана с саблей, успев спрятать нож в рукаве.
Он не сразу понял, в чем дело. Его отряд напал на спящее поселение народа Рыси.
Алтан, верхом на лошади, наблюдал за резней в долине.
Субетай бросился к нему.
— Останови их, сейчас же!
— Нет. Это приказ, — сказал Алтан, едва взглянув на Субетая сверху вниз.
— Опомнись, — еле сдерживая гнев, проговорил Субетай. — Я посол и сын Чингис-хана.
— Сомнений в этом нет никаких, — согласился Алтан. — Только военачальник — я. У меня приказ хана.
— Я бы знал об этом приказе! — в ярости выкрикнул Субетай.
— Я знаю, — возразил Алтан. — Этого достаточно.
Субетай сжал зубы. Алтан был прав.
— Не посольское это дело, — продолжал Алтан, — обсуждать военные распоряжения.
— Поучи меня еще, — огрызнулся Субетай.
Алтан пожал плечами. Он не собирался ссориться.
— Но почему? — сквозь зубы проговорил Субетай. Он по-прежнему сжимал в руках оружие.
— Ты знаешь. Условия договора не те, что нам нужны.
— Это достаточные условия. Мне было поручено добиться хотя бы таких.
— Ты нам очень помог. Ты их успокоил. Все, как надо.
— Так Чингис-хан приказал их перебить? В любом случае?
— Нет. Если бы они согласились на все требования — тогда нет. Но раз уж они позволили себе торговаться с монголами, то… — Алтан развел руки. — А дань все равно платить будут.
Субетай махнул рукой, и бросился к своему коню. Он должен был что-то делать, скакать туда. Но если это приказ… Так ничего и не решив, он остался рядом с Алтаном.
От поселения к ним направлялся всадник. Субетай узнал Булгана.
— Знамя их взял! — заговорил он, улыбаясь. — Субетай, там, в ханском доме… — он вдруг схватился за шею и захрипел. Только когда друг уже падал с коня, Субетай заметил, что его шея пробита стрелой. Он хотел было подхватить Булгана, но Алтан хлестнул коня Субетая:
— Пошел! — Они бросились назад и укрылись за валуном.
— Ему уже не поможешь, — уговаривал Алтан Субетая, держа поводья его коня. Они отъехали подальше, туда, где стрелы были не страшны. Субетай, не отрываясь, смотрел на Булгана, неподвижно лежавшего совсем рядом. Лицо друга было обращено к небу. Его шапка упала и откатилась в сторону.
Субетаю казалось, что он владеет собой. Но потом он никак не мог вспомнить, как все происходило. Он, кажется, закричал. Но не услышал себя.
— В нас стреляли, собаки, — заговорил Алтан, — смотри.
В сосну, у которой они только что стояли, вонзилось несколько стрел.
— Вон они, вон, — Алтан высматривал людей, которые застрелили Булгана. — А! Вот это хорошо. Видел? — Алтан, оскалившись, повернулся к Субетаю.
Субетай кивнул, не понимая, о чем речь.
Его охватило оцепенение. Он знал, что происходит, хотел, чтобы все кончилось, и удивлялся, что еще может думать.
Набег продолжался.
Субетай стоял за валуном и смотрел, как его люди убивают вчерашних союзников. Когда он смотрел на селение, то взгляд наталкивался на лежащего Булгана. Когда он отводил взгляд, ему казалось, что Булган здесь, где-то рядом, и его гибель — ошибка.