А что еще нам делать? Брать штурмом станцию? Ну-у, такая себе идея, учитывая, что теоретически они не наши враги.
— А с кем? — сразу же спросил искин.
— С кем получится. Начни со станций.
— Понял, — искин принялся пытаться связаться хоть с кем-нибудь в этой звездной системе.
Первая попытка, и тишина в ответ, полный игнор. Ладно, бывает. Вторая попытка, третья… искин не сдается и перебирает один объект за другим, но везде нам почему-то не хотят отвечать. Хотя параметры канала связи используем правильные, местные, коды опознавания присылаем тоже принятые тут.
— Сергей? — позвала меня Арти, отвлекая от наблюдения за ходом сражения за систему.
Ну а что? Пока искин пытается связаться с кем-нибудь, время есть. Как ни удивительно, переходить в новую фазу сражение совсем не спешит — все еще обмен ударами на расстоянии. Никаких попыток сблизиться или еще что-то сделать, просто обстреливают друг друга на предельной дистанции.
И это как-то странно. Возникает ощущение, что они это делают лишь потому, что так надо, нужно создать видимость боя. Ладно, не видимость, все же выстрелы настоящие и повреждения корабли получают тоже настоящие. Но чувствуется в этом что-то не то, неправильное.
— Что? — спрашиваю, вынырнув из корабельной сети и посмотрев на нее.
Вместо ответа она молча указала рукой на один из экранов. Внимательно смотрю туда, пытаясь понять, чего она хочет от меня. И через несколько мгновений до меня доходит.
— Искин! — громко ору, хватаясь за штурвал и бросая корабль вбок. Маневренные двигатели выдали максимальную мощность, и судно резво дернулось в сторону. Но этого было недостаточно, небольшая сфера, стремительно приближавшаяся к нам со стороны ближайшей станции, врезалась в наш щит и словно рассыпалась в песок, начавший быстро облеплять вспыхнувший щит.
— Что такое? — слегка заторможенно спросил искин.
— Какого хрена ты это пропустил⁈
— На датчиках… ничего… не было, — ответил он, странно запинаясь.
— Арти, что с ним такое? — спрашиваю у нее, направляя корабль прочь из системы. В задницу их всех. Покинем ее пределы и потом будем думать, что делать дальше. Сейчас главное — убраться отсюда.
Попутно пытаюсь как-то избавиться от непонятной хрени, распространяющейся по нашему щиту. Однако пока успехов с этим нет, она будто приклеилась и продолжает расползаться во все стороны. И что с ней можно сделать, ума не приложу.
— Мы под атакой, — сухо ответила Арти.
— Помощь нужна?
— Пока нет, справимся сами, занимайся кораблем.
Вот же дерьмо! Мало нам таких проблем, так еще и взломать нас пытаются. Что ж, нужно признать, кто бы это ни был, он нас обыграл, красиво все сделал. Мы расслабились, думая, что о нас не знают, и тут бац! Но сдаваться еще рано, посопротивляемся.
Только вот, несмотря на все мои усилия и намерения, сопротивляться долго не получилось. Когда непонятная хрень накрыла больше половины щита, она ярко вспыхнула, и щит пропал. Как и свет на корабле. И вообще все энергоснабжение.
— Какого хрена? — удивленно спрашиваю вслух, пытаясь добиться хоть какой-то реакции от панели управления, но все глухо.
— Корабль обесточен, — озвучила очевидное Арти, а спустя пару мгновений заработали резервные батареи, которые, видимо, не пострадали, и появилось тусклое освещение и запустилась система жизнеобеспечения.
— Это я вижу. Но почему? Даже если они пробили щит, на энергомагистралях куча защит на случай перегрузки, не должно было вырубить все.
— Если бы я только знала.
— Ладно, значит, будем по-плохому, — говорю ей и, вскочив с кресла пилота, бросаюсь в коридор.
Нужно отправить сообщение флоту. И раз передатчик корабля не работает, придется воспользоваться резервным. Выскочив в коридор, быстро несусь в трюм.
— Что случилось? — раздался у меня в голове голос «котенка», когда я пробегал мимо его каюты.
Сжатым набором образов сообщаю ему о произошедшем. На обычный разговор нет времени. Сбивать нас, видимо, не хотят, иначе давно бы попробовали сделать это, а значит, будут брать штурмом. И нужно успеть подготовиться к этому. Без боя сдаваться я не намерен.
Враждебные намерения они вполне обозначали, сомнений в этом у меня больше нет. Если вначале все можно было списать на какую-то автоматизированную систему, то теперь нет. Наши попытки связаться с ними проигнорировали и атаковали. Все кристально ясно, трудно не понять такого очевидного намека.
Правда, я никак не могу понять почему. Почему они восприняли нас как врагов? Мы же ничего такого не делали, летели себе спокойно, никого не трогали. Да и сейчас мы были под маскировкой, да, но ничего же такого не предпринимали, никого не атаковали.
— Понял, — ответил «котенок».
Добежав до трюма, вручную активирую дроидов. Они в полном порядке, произошедшее с кораблем никак не сказалось на них. Загружаю им данные по обстановке и отправляю занимать позиции. Разобравшись с ними, принимаюсь за портативный передатчик.
Активирую его и кратко сообщаю флоту о произошедшем. Ответа не дожидаюсь, нет времени на это. Да и что он мне может ответить? К тому же заряд в передатчике ограничен, энергии для связи на такие расстояния нужно немало, лучше пусть останется еще на один сеанс связи, если вдруг понадобится.
Вроде бы все успел сделать, что нужно было.
— Сергей, рядом с нами появился корабль. По нашей классификации линкор. Он захватил нас силовым лучом, — раздался у меня в шлеме голос Арти.
— Чей корабль?
— Предположительно элов.
— Ясно, что с системами нашего корабля?
— Глухо. Нужно лезть в реактор и пытаться перезапустить его вручную. Не знаю, что они сделали, но автоматика легла полностью.
— Справишься?
— Должна.
— Тогда займись этим. Я попробую выиграть нам время.
— Сделаю.
Подскакиваю вместе с несколькими дроидами ко входному шлюзу и затаиваюсь рядом с ним. Скорее всего, будут пытаться его вскрыть. А мы… не знаю пока, что мы будем делать, есть несколько вариантов действий. И к сожалению, большая часть из них, скорее всего, закончится для нас не очень хорошо. Нужно быть реалистом и трезво оценивать наши возможности. И мы в полнейшей жопе.
Впрочем, сдаваться никто не собирается, и эти элы еще пожалеют о сделанной ими глупости.
Глава 15
Периодически по входному шлюзу что-то стучит и скребет. Очевидно, его пытаются вскрыть, но он пока стоически держится. Что именно происходит снаружи корабля, сложно определить, обзора у нас почти нет. Точно известно, что нас силовым лучом завели в здоровенный ангар и положили там. И на этом, собственно, все, больше ничего рассмотреть через небольшие обзорные иллюминаторы не удается. А системы наблюдения не работают, собственно, как и все остальное на корабле.
— Арти, что там у тебя? — спрашиваю у девушки, которая уже довольно долго возится с нашим реактором, пытаясь запустить его.
— Ничего хорошего. Не знаю, что они сделали, но реактору сильно досталось. Ему требуется хороший ремонт.
— Значит, запустить его нельзя?
— Я так не сказала. Я уже его запустила, работает на одну десятую мощности.
— Но я не вижу никаких изменений, — говорю ей, оглянувшись по сторонам. И на корабле все по-прежнему, только аварийное освещение кое-как работает.
— И не увидишь, почти все энергомагистрали перегорели. Даже часть резервных батарей оказалась отрезана. Пытаюсь сейчас залатать самые поврежденные участки.
— Какие прогнозы?
— Если у меня будет достаточно времени, то наш корабль сможет взлететь и даже уйти в прыжок. Но ни про какие щиты и бой речь даже не может идти. Энергии кое-как хватит лишь на основные системы.
— Ясно, — задумчиво отвечаю ей. Еще бы знать, как дать ей необходимое время.
Ну, во всяком случае, некоторая надежда есть. Угу, которую может запросто свести на нет очередное выбивание из прыжка. Боюсь, такого наши еле живые корабельные системы не переживут, и это будет конец для них. И вместе с ними и для нас. А что можно сделать с этим, я не представляю, в нашем-то положении.