Пенелопа нахмурилась:
— К черту Джеффри! Ты спала эту ночь, мама?
— Тшш, Пенни. Не надо так говорить, — ласково усмирила ее мать.
— Так ты спала? — настаивала Пенелопа, не обращая внимания на полученный выговор.
— Немного, — призналась мать.
— Похоже, Джеффри к завтраку не будет, — сказала Сара, усаживаясь. — Во всяком случае, было бы очень странно, если бы он спустился так рано.
— Что же нам делать, мама? — испуганно спросила Феба.
— Тебе не о чем волноваться, — улыбнувшись, сказала ее мать. — Ричард позаботится о тебе.
— Мама, как ты могла подумать, что я не стану заботиться о вас? — От негодования Феба разгорячилась, что было на нее не похоже. — Более того, если вас выбросят на улицу, я откажусь от предложения Ричарда! Я буду с вами!
Взрыв смеха сестры встретил такое решительное заявление.
— Ради бога! Феба! Я не так часто мечтала, чтобы вернулось зрение, но это я действительно хотела бы видеть — какое будет лицо у Ричарда, когда ты скажешь ему. Дурочка ты! Он отнесет тебя к алтарю, ты и пикнуть не успеешь. Но главное, мы будем ему помогать!
— Я уверена, до этого дело не дойдет, — прервала их мать. — Предлагаю оставить наш неприятный разговор и позавтракать.
Девочки сразу замолчали, не желая еще больше огорчать мать. Разговор о погоде, музыке, о том, разрешать ли Саре читать «Тайну Удольфо», не был очень-то веселым, но отвлекал от Джеффри и его бесчестья.
После завтрака Сару отослали в гостиную, заниматься своими обычными утренними упражнениями, а миссис Фолиот и близнецы навели порядок в столовой. Попутно они обсудили ситуацию и пришли к выводу, что им, может быть, удастся снять себе небольшой домик. Вдовья часть наследства миссис Фолиот была небольшой, но ее могло хватить на это.
Но все их планы рассыпались в прах, когда приехал Ричард Уинтон, и приехал он в неистовом гневе. Он без всяких обиняков сказал, что знает все. Его сестра приехала из Лондона, где только об этом и говорят.
— Элизабет слышала кое-что об этом деле и рассказала мне сразу, как приехала этой ночью. Каррингтон и Джордж Кастер заметили, как Джеффри мошенничал с костями, когда играл с Дарлстоном. И они разоблачили его публично. К несчастью, это было на балу у леди Биллингем. Естественно, разразился скандал. Джеффри должен был извиниться перед Дарлстоном, так как обвинил его в мошенничестве.
— Боже милостивый! — едва выговорила миссис Фолиот. — Проигрыш придется платить, если Дарлстон будет настаивать.
— Я готов поговорить с Дарлстоном, — предложил Ричард. — Он может снять свое требование, если узнает, в какое бедственное положение вы попадаете. Я мало его знаю, но он порядочный человек.
— Ни в коем случае! Долг надо выплачивать, хотя бы по частям, — отрезала миссис Фолиот.
Феба и Пенелопа кивнули, соглашаясь с ней.
— Кроме того, — добавила Пенелопа, — если мы отведем от него угрозу сейчас, как вы думаете, сколько времени пройдет, пока это повторится вновь? И вероятно, что проиграет он кому-нибудь такому, кто щепетильничать с ним не станет.
— Что верно, то верно! — неохотно согласился Ричард. — Только кто теперь станет с ним играть?
— Надеюсь, никто, — ответила Пенелопа. — А как насчет того, чтобы занять у ростовщиков? Поместье не может дать столько, сколько Джеффри тратит. Это всего лишь дело времени, раз он встал на такую дорожку.
Все выглядели потрясенными, но никто не возражал.
Стук в дверь предварил появление Тинсона.
— Почта пришла, мадам, — сказал он.
Ричард поднялся. Все притихли.
— Миссис Фолиот, — заговорил Ричард. — Вы с девочками переезжаете жить к нам с Фебой. Будь я проклят, если позволю матери и сестрам моей жены опуститься до нищеты!
— Конечно! — восторженно подхватила Феба. — Как ты добр, Ричард! — Она смотрела на него с благодарностью и обожанием.
— Ричард! Ну как вы можете посадить себе на шею всех нас? — вздохнула миссис Фолиот. — Моя вдовья часть наследства невелика, но достаточна, чтобы мы могли прожить в небольшом домике. Нам придется экономить, но мы справимся.
Ричард готов был возразить, но тут вошел виновник всех бед и сказал как ни в чем не бывало:
— Все улажено! Не понимаю, что вы все так разволновались! — Тут он увидел Ричарда Уинтона и испугался.
Мистер Уинтон посмотрел на него, как бы предчувствуя беду, и спросил поддельно вежливым тоном:
— Что вы этим хотите сказать, Фолиот?
— Вас не касается, Уинтон. Это семейное дело, и я был бы благодарен, если бы вы оставили нас, чтобы мы могли обсудить решение.