Когда из-за бугра показались дома, она стала их по привычке пересчитывать: один, два… все одиннадцать на месте. Громадные, почерневшие от времени, они стояли вразброс, напоминая заколоченными окнами слепых странников. В шести домах еще жили, а Лена помнила, когда жили во всех. Но с тех пор, как лесозаготовки отодвинулись за десятки километров, люди поразъехались, кто в город, кто в благоустроенные поселки леспромхозов, где были электричество, клуб, медпункт, столовая, артезианский колодец, деревянные тротуары, заработки, свадьбы… Хотелось туда и Лене. Порой она заводила про то разговор за семейным столом, но пока была жива бабушка, девяностолетняя старуха, отец и мать лишь отмахивались ложками: не говори пустое! Теперь и отец все чаще задумывался. «Совсем разъезжается деревня…» — скажет иной раз и покачает головой. Лена же в последнее время присмирела. Она ждала своего часа — отъезда в институт. Если попадет — на что лучше! — она на пять лет с лишним городской человек, а там видно будет… Приезжать станет сюда, как на дачу. А нынче, по осени, как только мать сдаст нетеля и пришлет денег, Лена купит хороший брючный костюм, темные очки. Выпросит и еще что-нибудь, а когда выучится на хирурга, тогда уж сама себе голова.
В раздумье она уже подошла к дому Морозовых. Глянула — в заулке стоит мотоцикл, но уже не на двух пнях — на одном, а заднее колесо надето. «Старается…» — подумала о Сашке, подумала с теплотой, ведь парень он хороший и любит ее — в этом она совершенно уверена и даже рада, но, не отдавшись еще этому непроверенному чувству, не откликнувшись на него, держала Сашку вроде бы про запас, в сторонке, как мать верные козыри, когда играет в карты зимой с соседкой.
Лена подошла к дому, прошла через открытую калитку и неожиданно остановилась.
— …и там были, мы уже с неделю путешествуем. Ближе все уже выхожено до нас.
Теперь она узнала этот голос.
— Все не выходишь, — отозвался отец. — Вот у нас еще никто не был. Приезжали несколько годов назад ученые вроде бы, посмотрели на церквуху, обмерили ее, обнюхали, сняли на карточку со всех сторон — и вблизи и издали — и уехали, а чтобы по домам — еще никто не ходил.
— Да, только в таких местах еще и можно найти что-либо интересное, — торопливо согласился Вадим.
Лена прошла к крыльцу, стукнула граблями по стене. Высунулся из бокового окошка отец:
— Олена, ты?
— Я.
Она вошла в дом, приостановилась у порога, поздоровалась и прошла за перегородку мимо Вадима, прошла медленно, строго, но по тому, как она ступала босыми ногами по старым широким половицам, по гладким болоньям суков, не качнув ни головой, ни плечом, было ясно, что каждой клеточкой своего тела она чувствует присутствие его.
— Дочка-то студентка? — наконец спросил Вадим сразу охрипшим голосом.
— Не-ет пока. Только навострилась сдавать, на днях в Петрозаводск едет. Пора.
— А куда поступает?
— Дак в этот… На хирурга ладит.
— Благородная профессия.
— А вы по какому делу учились?
— По химическому. Химик я, — отвечал Вадим, невольно поворачиваясь к перегородке, за которой шуршала платьем Лена, переодеваясь.
— По химическому, значит… А иконы?
— А это — мое хобби, понимаете? Увлечение, значит.
— А! Увлечение… Я и то думаю, кому надо всерьез заниматься таким старым делом? Мы вон и то, как клеили в позапрошлом году, сняли иконы бабкины да так и поленились снова-то повесить, так и вынесли на чердак. Одна вон только и осталась, да и ту жена повесила в честь памяти материной, значит… Да-а… А жаркое ноне лето! Если сейчас дожди не пройдут — картошки и той не жди: посохнет.
— Да, пожалуй… А интересные были?
— Чего?
— А иконы-то, — уточнил Вадим.
— Так чего в них интересного? Так, старье копченое. Верующему человеку оно, конечно, к сердцу все лежит, а нам…
— Да, разумеется! — тотчас подхватил Вадим. — Это только для искусства да вот для любителей вроде нас. Вы знаете, я даже не художник, не буду вас обманывать, а вот смотрю на эту икону — это образ нерукотворного Спаса — и вспоминаю историю. Когда художники пришли, чтобы написать образ Христа, то не смогли этого сделать, потому что они слепли — такое сияние исходило из его лица. Это — легенда…