До чего же жаль, думаю, что никогда не приходилось изучать это дело, ведь я ни одного сейфа не открывал. Но в тюрьме мне один специалист рассказывал: замок — все равно, что женщина; к нему надо подходить нежно, ласково, и он тебе поддастся силою тут ничего не сделаешь.
Вставил ключ повернул — не поворачивается; правильно, он и не должен был, потому что я поступил грубо: сунул, крутил… Кто же так обращается со стареньким имуществом, ведь сейф-то старый!
Сначала я со страхом подумал: чтобы эту громадину распечатать, мне потребуется по меньшей мере четыре лома, пятнадцатикилограммовая кувалда и на всякий случай полкило динамита. Но сейчас… Осторожно вставил ключ и, не толкая до предела, а продвигая по полмиллиметра, пытаюсь нежно обнаружить нужную грань, где он повернется: один миллиметр, второй, третий, три с половиной, поворачиваю и… он плавно, послушно открывает замок. Отпираю оставшиеся два и распахиваю дверцу.
— Ну! — кричу вне себя от радости. — Отдайте ремень и шнурки от ботинок.
Прибежали человек семь-восемь, открыл?!
— Всего за пять минут — констатирует кто-то.
— Как ты это делал?
Я не стал держать марку сказал им, что замки старые и просто расшатались.
— А не отремонтируешь?
Я ответил, что для этого надо два контейнера инструментов. Этот вариант им не подходил. Нет так нет — отдайте шнурки.
«Направо пойдешь — домой придешь, налево пойдешь — смерть найдешь».
Так бывает только в сказке. Здесь обе дороги вели в тюрьму. В ту же ночь меня отвезли в Бутырку.
Ну что тебе, Тийю, сказать про Бутырскую тюрьму? Шаланда, полная карасей всех сортов. Контингент еще до моего прибытия узнал: Серый Волк с яйцами погорел. Здесь мне представилась возможность подумать над вопросом, из каких продуктов человеческий организм может получить сумму белка, равную содержащейся в яйце. В Бутырке я эту задачу не решил. Сегодня уже могу сказать — из различных. Что же касается яичницы и вообще яиц, вкрутую или всмятку, — я на них смотреть не могу.
Весна была в разгаре, начинался чемпионат мира по хоккею, а я в весьма «малонаселенной» камере — шестьдесят человек — играл в жмурки. Пришла невеселая мысль: если человек в семнадцать дурак — это ничего, если в тридцать — есть еще надежда, но если уже пятый десяток и все не поумнел, — значит, это навсегда.
Самочувствие в первые дни моего пребывания в Бутырке было непередаваемо. Что я знал о Бутырке? Ничего. Хотя на воле почти ежедневно проезжал мимо в автобусе, троллейбусе или проходил пешком. Место историческое. Когда построено — не имею понятия. Давно. Пугачев тут сидел, это мне известно. Есть здесь его башня. Пугачева четвертовали. Меня за яйца, конечно, не четвертуют, но суд… Сам факт суда… Ведь это был бы суд не за кражу яиц, а за образ жизни. Вот что до меня дошло, когда оказался благодаря бутылке в Бутырке. А ведь еще несколько дней назад я о неволе и не задумывался, несмотря на огромный опыт в этом деле. Мои дневники доказывали, что человек в силах изменить свою жизнь, если, естественно, он изменится сам. И как только они были напечатаны, тут же выявилось немалое число противников, утверждающих безапелляционно: сколько волка ни корми — он все в лес смотрит. Мое пребывание в Бутырской тюрьме являлось предательством в отношении всех, кто за жизнеутверждающий подход в данном вопросе, а следовательно, и за меня, волка, ставшего человеком. А я еще стремился доказать, что и не был волком…
Не был, но — как же так?! Сидишь опять… Алкоголизм? Да, но и здесь путаница: уже сдана в редакцию рукопись «Бежать от тени своей». Конец романа вроде не оставляет сомнений — автору и его герою удалось победить (в себе) это зло. Книга еще не издана, а автор… пал жертвой алкоголизма, у него в перспективе возможность продолжить дневники, в которых убивают очень милую женщину.
Конечно, и в Бутырке пришлось «играть на рояле», подстригли под полубокс, сфотографировали в профиль и анфас! Жена принесла передачу: батончик, сто граммов колбасы, четыре вареных… яйца!!! Еще двести граммов масла, мыло, зубную щетку. Маловато, но что поделаешь: она думала, здесь можно ежедневно приносить, как в больнице.
Да, с женитьбой мне не повезло. Какой должна быть качественная жена?
К примеру, жил у меня приятель на Преображенской площади, инженер-электроник, специалист высокого класса, и отец у него в Одессе портной, но сам он к жизни совершенно не приспособленный. Выходим, например, с ним отдать в починку его брюки. Нам надо, естественно, в ателье по ремонту одежды, а он прется в дамскую парикмахерскую: «Извините, не подскажете, где можно починить брюки?» Говорю ему в десятый раз, чтоб не лез везде с дурацкими вопросами, я же знаю, куда нам надо, идем скорее — он упрямо останавливает встречных: «Извините, вы не знаете, где можно починить брюки?»…