С деньгами повезло не только в колхозе. Еще поляки в Варшаве издали мою книгу «Бежать от тени своей», и я получил чеки. Причем они ее издали неожиданно двумя тиражами, и гонорар соответственно увеличился. Единственно, я не понял, зачем им понадобилось изменить название: они перевели «Бежать от жены своей»… Такая обложка действительно смотрится более интригующе, если подумать. Ведь каждой полячке небезынтересно узнать, как это бегают мужья от своих жен, да и поляки иные, надо думать, не прочь узнать, как можно удрать от жены, так что в результате, по-видимому, и выпустили двумя тиражами. Люблю людей с юмором. Удалось заключить договор с болгарами, по вот неизвестно, под каким заглавием издадут.
Итак, Тийю отправилась навестить мужа, и тут же во двор заехало такси. Из него вылез коренастый мужик с внешностью моего дяди и его именем, лет ему было около сорока. Поздоровались.
— Я — новый хозяин, — сказал он как бы между прочим.
— Я — старый жилец, — в тон ему ответил я. Обменялись рукопожатиями. — За деньгами, наверное, приехали? — спросил я, имея в виду квартплату, то есть те уже известные пятнадцать рублей в месяц.
— Нет, — ответил он так же безразлично. — Просто так. Посмотреть.
Таксист сперва вышел из машины, потянулся, походил туда-сюда, за угол сарая заходил, хотя в Эстонии такое редко практикуется, в данном случае это можно объяснить разве что запущенностью старого хутора. Затем он забрался в машину и, достав газету, уткнулся в нее с полным безразличием ко всему прочему. Хуго меня внимательно рассматривал, говорили ни о чем: кто откуда родом, о погоде.
— Вы здесь отдыхаете… или… — пытался он неловко разузнать. Но кто же отдыхает в деревне глубокой осенью?
— Я здесь… от жены сбежал, — вспомнил я поляков.
Хуго засмеялся:
— Разве от них убежишь…
— Тоже верно, — согласился я, — не одна, так другая. Выпить хотите? (Мне все-таки следовало быть гостеприимным по отношению к хозяину.)
— Чаю бы попил, — сказал он, — другого не употребляю.
— Из-за «июньского переворота»? (Я имел в виду Указ от 1 июня, который Сависаар как-то образно назвал «июньский переворот».)
— Нет, я и до него не принимал, нет охоты. Переворот что?.. Пили у нас до него, будут пить и после.
Мы вошли в дом. Здесь с помощью Тийю, хотя и сам я грязь не терплю, стало намного уютнее. Я начал готовить чай. Честно признаться, общение мужчин при посредстве водки или вина стало настолько естественным, что теперь я даже как-то неловко почувствовал себя, словно и говорить не о чем. О погоде? Уже поговорили. Как-то непривычно: два мужика за столом… пьют чай с белым хлебом.
— А тот, в такси, — вспомнил я водителя, — тоже, может, чаю хочет?
— Он… нет, — сказал Хуго и усмехнулся. — Он тоже из непьющих и вообще необщительный, так что… — Хуго махнул рукой и добавил — Это мой брат, в Тарту на Пуйестее живет, свой дом имеет, жена русская, детей нет… почему-то.
Мне стало как-то не по себе: не слишком ли много непьющих сразу.
— Так что вы, — то он мне «ты» говорил, а то вдруг «вы», — вы тут, говорят, пишете… Писатель или как?
Вот этого вопроса я и боялся: скажу «да», он мне за жилье такую цену заломит, что горбатым стану в колхозе, ворочая мешки. Всем почему-то кажется, что писатели — фальшивомонетчики, деньги сами рисуют. Я, конечно, признался, что — да, пишу понемногу, но зарабатываю мало.
— Понимаешь, — сказал я, — те, у кого более приятные персонажи, скажем, герои труда или войны, разведчики или следователи, — они зарабатывают много. У меня же — уголовники, алкоголики… Кстати, а ты не читал «Бежать от тени своей»?
Он, оказывается, не читал. Но кто он сам-то, мой гость-хозяин?
— Значит, ты здесь надолго? — не дал он, однако, мне спросить.
— А на сколько можно? И что ты здесь хочешь сделать — сауну, дачу, тюльпаны разводить?
— Ничего не буду… пока. Нет денег. Успеется. Сейчас планы другие. Тоже машину приобретаю, а то сюда ездить неблизко. Так что живи сколько хочешь.
— Но за сколько? — задал я теперь уже в лоб самый главный для меня вопрос.
— Ничего не надо.
Он объяснил свой ответ вполне правдоподобно: ему выгодно, когда на хуторе живая душа имеется, — хоть не растащат дом с пристройками, не сломают, а то ведь могут запросто уволочь как стройматериалы или даже топливо, древесина еще крепкая; а он будет наезжать, наведываться, чай пить, когда есть время. Здесь созрел совершенно закономерный вопрос: много ли, часто ли бывает у него это время, а если не часто, то почему.