Посредник. Противостояние

Медлить было нельзя.

– Быстрее, – только и смог сказать Глеб застывшей в оцепенении Лене.

Та поняла его с полуслова, и, не сговариваясь, они побежали, как и прежде держась за руки.

«Нужно успеть, – проносилось у него в голове, – нужно обязательно успеть».

Далее все происходило как в замедленном фильме – вот бегущих подростков заметила одна журналистка, выступавшая по прямому эфиру и как раз описывавшая внешность схваченной девочки, а также пропавшего мальчика, который, возможно, тоже был взят в заложники. Поначалу она удивленно переводила взгляд с камеры на Лену и Глеба, поражаясь будто возникшим по велению ее слов подросткам. Затем ее глаза округлились, она поднесла руку ко рту, а другой показала на них, чем немало удивила оператора. Не раскрывая рта, журналистка лишь продолжала отчаянно махать рукой, и оператор, решив, что вряд ли вид, который открывался позади, был хуже показа в прямом эфире сошедшей с ума ведущей, резко крутанул штатив на сто восемьдесят градусов. Секундой спустя он оторвался от проецировавшего снимаемое экрана камеры, совершенно не заботясь о качестве картинки, и что-то закричал скопившимся неподалеку людям.

И вот в сторону Глеба и Лены повернулись одна голова за другой, на них показывали все новые руки, они становились источниками для громких криков и ошарашенных взглядов. Подростки видели, как к майору Потанину подбежал пожарный и принялся отчаянно жестикулировать, как тот опустил мегафон и обернулся с пепельным лицом. Прошло еще несколько секунд, и из машины скорой помощи вырвалась растрепанная Виктория и, разбрасывая попадающихся на пути людей, словно пушинки, понеслась к ним. За ней по пятам бежала Ирина. Наконец, подростков окружили журналисты, полицейские, медики и, как показалось Глебу, все, кто минуту назад находился у входа.

Люди задавали вопросы, стараясь перекричать друг друга, но внезапно часть из них расступилась, и в образовавшемся проеме показались препуганные Ирина, Виктория и майор Потанин.

Они были в безопасности.

Глава 2. Старый знакомый

Глеб проснулся от жуткой головной боли. Сейчас, находясь в своей комнате, где все было до боли знакомо и привычно, вчерашние события воспринимались скорее как сон, чем действительность.

Глеб лениво потянулся, встал с кровати и подошел к окну, чтобы вдохнуть «свежего» московского воздуха. Он свернул жалюзи и раскрыл окно, но стоило ему это сделать, как комната наполнилась гулом и ворчаньем.

Глеб и Ирина жили в старом двухэтажном доме, занимая три крохотные комнаты на втором этаже. Здание находилось на отшибе, в спальном районе, слывшем одним из самых скучных на события мест в городе. Поэтому непонятные звуки, нарушавшие безмятежное утреннее спокойствие, выглядели из ряда вон выходящими.

Еще не до конца проснувшись, Глеб посмотрел на знавший лучшие дни двор, затем взор сонных глаз проследовал в сторону дороги, и он увидел нечто, заставившее полудрему улетучиться за долю секунды.

Прямо за жидкой растительностью и редкими кустами, точно караульные окружавшими дом с равными промежуками, на всем протяжении здания стояли разноцветные машины с огромными антеннами — телевизионные фургоны всех каналов, о которых Глеб когда-либо слышал. Перед ними были развернуты телекамеры, направленные строго на дверь подъезда, а операторы и журналисты обосновались на пешеходной дорожке, не рискуя приблизиться из-за расположившихся тут же нескольких полицейских. Некоторые из людей, образовав небольшие группы, о чем-то оживленно судачили, другие, боясь пропустить что-то важное, ели на скорую руку. Глеб даже заметил несколько палаток с фирменными эмблемами телеканалов.

Журналисты были поглощены своими делами, и еще не заметили мальчика, с интересом наблюдавшего за ними из окна на втором этаже. Наконец, сообразив, что его обнаружение лишь вопрос времени, Глеб отпрыгнул от окна и только затем, прислушавшись и убедившись, что звуки внизу не изменились, рискнул приблизиться вновь, закрыть его и спустить жалюзи. Он забрался на кровать и задумался – было очевидно, что журналисты не собирались отставать от него так просто. Конечно, он и раньше становился для них объектом интереса (когда занял третье место на областном соревновании), но тогда это было скорее проявлением учтивости к мальчику, хоть и подававшему надежды, но все же находившемуся лишь в самом начале своего профессионального пути.

Теперь же все обстояло решительно иначе. За несколько часов он превратился в настоящую знаменистость. Вернувшись поздно вечером из полицейского участка, где его заставили повторить всю историю, по крайней мере, раз двадцать, Глеб, как обычно, включил телевизор, чтобы расслабиться, но вместо ток-шоу эфир был забит спецвыпусками новостей, без конца перемалывавшими случившееся. Ведущие и телерепортеры, казалось, соревновались в том, кто выставит его в лучшем свете, а операторы показывали его профиль с немыслимых ракурсов.