Гар замолчал, переводя дух, но поскольку Глеб был слишком потрясен услышанным, чтобы вымолвить хоть слово, старик продолжил:
– В течение шестнадцати веков мы были оторваны от Внешнего мира, понятия не имея, каков он, насколько изменился и существует ли еще вообще. Подозреваю, мы сильно отстали, и потребуется много лет, чтобы сократить разрыв. Теперь-то вы понимаете, как вы для нас важны и что значит ваше появление?
– Но чего вы от меня хотите?
– Того же, чего хотели и от других посредников. Расскажите нам о своем доме.
– Но меня ничему такому не обучали, – не на шутку перепугавшись от последних слов Гара, запротестовал Глеб. – Я простой школьник из обычной семьи, а не тот, кто вам нужен.
– Я знал, что вы будете сомневаться, юный посредник, – чуть улыбнувшись и оттого вновь приобретя сходство с Санта-Клаусом, спокойно ответил старик. – Но лишь у посредника есть кулон, позволяющий пересекать грань миров.
– Позволяющий что? – не понял Глеб.
– Лишь с помощью вашего кулона можно попасть из Внешнего мира в наш, и наоборот, – переформулировал сказанное Гар.
– У меня его, между прочим, уже нет, – отмахнулся Глеб, на всякий случай окидывая взором шею Гара. – И вообще он не мной, мне подарила его мама.
– Все посредники получают кулон по наследству, – равнодушно парировал его выпад старик.
– Но почему тогда я о вас ничего не слышал? – вновь пошел в атаку Глеб. Слова главного хранителя знаний о кулоне показались ему полной чушью. – Почему, если я был уготован для такой «великой миссии», – эти два слова он произнес, невольно передразнивая собеседника, – мне никто о вас не рассказывал?
– Нет ничего странного в том, что спустя столетия после потери связи с нами ваша семья постепенно забыла о своем предназначении, – грустно изрек Гар, покачав головой. – И я понимаю, что вас не обучали. Тем не менее, вы – единственный представитель Внешнего мира за последние шестнадцать веков, и любые, даже самые незначительные ваши познания могуть иметь решающее для нас значение.
Глеб почувствовал, как его захлестывает ярость. Все его попытки что-либо объяснить просто-напросто не принимались во внимание! Так бы он ничего не добился. Необходимо было менять тактику. Мальчик вспомнил, как в школе они проходили поведение людей с умственными отклонениями. Им рассказывали, что те приходят в ярость, если кто-то укажет на имеющиеся в их словах логические нестыковки. Конечно, подобный эксперимент с целью вывести из себя Гара в текущих условиях был сопряжен с определенным риском, учитывая, что главный хранитель знаний был хоть и стар, но в любую минуту мог парой хлопков вызвать слуг. Однако так Глеб хотя бы имел шанс выявить в нем признаки сумасшествия, которые до этого момента, как он ни пытался их разглядеть, визуально никак себя не проявляли.
– Значит, посредников не было последние шестнадцать веков? – стараясь скрыть подступившее чувство скорого ликования, спросил Глеб.
– Совершенно верно, юный посредник.
– Что ж, тогда объясните, – Глеб приготовился нанести решающий удар, – как мы с вами понимаем друг друга? Неужели мы все говорим на одном языке? И как так получилось, что вы свободно владеете современным русским?
Глеб незаметно для самого себя чуть отступил и съежился, ожидая от старика какой-то нелепой выходки, обнажившей бы его безумие. Однако Гар лишь чуть сощурил глаза и почесал кончик носа.
– Не слышал про русский язык, но вы очень сообразительны, юный посредник, – не без удовольствия сказал он. – Не хотел разом вываливать на вас столько информации, однако, похоже, придется несколько поторопить события.
Глеб неуверенно кивнул. Неужели старик успел так быстро придумать оправдание?
– Итак, как вы совершенно справедливо отметили, разрыв в более чем тысячу шестьсот лет неизбежно должен был затруднить наше общение, – продолжил Гар тоном терпеливого учителя, объясняющего не особо сложный материал особо бестолковому ученику. – Мерл собирал радужников и меченосцев со всех концов света, и уже тогда многие из них были не в состоянии понять друг друга. Согласно преданию, чтобы сгладить острые углы, по прибытии на острова Мерл наложил несколько могущественных заклинаний, – мы называем ихуниверсальными заклятьями, – призванных обеспечить нам некоторый, если угодно, комфорт и позволить сэкономить множество сил и времени. Первое из них дало всем возможность свободно общаться друг с другом независимо от того, носителями какого языка они являлись. Таким образом, были стерты языковые барьеры. Разумеется, великий радужник подумал и о посредниках, и любой, кто прибудет во Внутренний мир, способен без труда понимать нас, также как и мы без труда понимаем его.