– Не похоже, чтобы народ хотел меня убить, – невольно улыбнулся Глеб.
Клею, однако, его слова совсем не развеселили.
– Понимаешь, не всем по нутру твое появление, – отозвалась она. – В основном, люди, конечно, знают, каково твое значение для нашего мира, но есть и такие, кто считает, что все должно остаться по-прежнему, что любые сведения из Внешнего, уже чужого нам, мира могут лишь навредить.
– И они могут на меня напасть?
– Они могут тебя убить, – кивнула принцесса. – Хранители знаний рассказывают, что на посредников уже покушались, а одного даже ранили. Хотя, возможно, эти случаи остались в далеком прошлом, и сейчас опасности нет, но ты слишком важен, чтобы рисковать.
Глеб грустно улыбнулся:
– Вряд ли это меня спасет. Я ведь владею мечом хуже той, для кого он не является главным оружием.
– Согласна, – без тени улыбки ответила Клея. – Именно поэтому надо больше тренироваться. Завтра жду тебя до восхода солнца.
– Но почему тогда мы это скрываем? – разом пожалев о своих словах, спросил Глеб. – Твой отец ведь будет только за...
– Не будет, – отозвалась принцесса. – Он думает, что сейчас самое важное вытянуть из тебя как можно больше информации о достижениях Внешнего мира. Даже обучение тебя радужной магии он считает лишним, и согласился на это, только чтобы ты охотнее все рассказывал. Будь его воля, ты бы вообще не покидал дворца.
В голову Глеба закрались смутные подозрения:
– Мне ведь не позволят вернуться домой? – к своему удивлению, спокойно предположил он. – Чтобы не терять источник информации.
– Не говори глупостей, – одернула его Клея. – Тебя попросят остаться на некоторое время, но насильно держать посредника против правил. «Принадлежащий Внешнему миру должен вернуться не позже года со своего прибытия», – вот что записано в древних книгах, и вряд ли кто осмелится это нарушить. Но сейчас это не имеет значения, – быстро добавила девочка. – Никто понятия не имеет, как тебя вернуть. Я сама вчера слышала, как Гар сказал это отцу.
Глеб поднялся на ноги. Желтый диск солнца, подсказывая ему время, как раз коснулся верхушки высохшего и полностью облупленного дерева неподалеку.
– Мне пора.
– Не буду задерживать, – согласилась Клея. – И не забудь – завтра до восхода солнца.
Глеб и сам не понимал, почему так стремился поскорее попасть к своему новому учителю и несостоявшемуся убийце. По сути, изо дня в день они занимались одним и тем же – под наблюдением радужника он выполнял упражнения, больше напоминавшие технику ушу или разогрев перед настоящей физической нагрузкой, а затем, будучи готовым к, как ему казалось, чему-то более сложному, просто садился на траву и медитировал.
А ведь это даже забавно – слушаться человека, собиравшегося тебя убить. Сначала, увидев, кого ему привели в качестве наставника, Глеб испытал стойкое желание как следует врезать либо радужнику, либо тому, кто это затеял. Однако немногословный Миркс объяснил, что лишь он мог обучить его радужничеству, а ловкач король добавил, что успел заключить сделку и с ним – как только над головой Глеба появится облако, радужник будет освобожден и отпущен восвояси.
Радужнику, как и Глебу, особо выбирать не приходилось – разумеется, и ему угрожали пытками, о чем с гордостью заявил дукс Зел. Вскоре обнаружилось и то, что тот был немым, причем не от природы – у него просто отсутствовал язык.
«Жестокость радужников безгранична. Его оторванный язык – все, что тебе нужно знать об этом народе», – не преминул вставить по этому поводу пару слов дукс Зел.
Поскольку никто ничего не знал о радужнике, а давать о себе сведений он не желал, его, с легкой руки Севаки, сократившего слово «радужник», прозвали Радом.
Рад напрочь отказался, чтобы его приводили в порядок, и ходил с непомерно отросшими волосами и неопрятной бородой. Даже одежду он оставил ту же, что была на нем в день нападения. Он молча исполнял свои обязанности, заключавшиеся в обучении Глеба, а затем, как только тренировка заканчивалась, целый день сидел у себя в комнате, хотя и мог бы ее покинуть с должной охраной. Радужник все время ходил с потухшим взглядом сломленного бойца, производил впечатление замкнутого человека, и Глеб был уверен, что тот не стал бы разговаривать, даже имейся у него язык.
Однако, несмотря на его мирное поведение, Глеб не обманывался на сей счет и понимал, что надо держать с Радом ухо востро. Он слишком хорошо помнил, на что способен радужник, чуть не оборвавший разом жизни лучших воинов королевства, принцессы и его самого. Хоть у него и отобрали кулон, лишив способности вызывать и использовать свое облако на острове меченосцев, а кулон Глеба все время был у него на шее, мальчик все равно не чувствовал себя в безопасности рядом с этим человеком.