– Как это, совсем нет королей? – после долгой тишины возмутился один из старцев, забыв, что лишь Гар имел право задавать вопросы. – Кто же управляет народом?
Глеб решил, что больше не может так рисковать, и начал старательно обходить слова, которые могли бы вызвать новый шквал вопросов. Рассказывая о Внешнем мире, он опустил «автомобиль», «электричество» и другие, куда более страшные вещи, решив посвятить им следующие их встречи. Наконец, когда Глеб совсем потерял счет времени, голос охрип, а голова начала раскалываться, как копилка, из которой, не разбивая, стараются достать монеты ножницами, Гар, взяв очередную порцию листков, мягко поднял руку.
– На сегодня, пожалуй, хватит, – устало сказал он. – Вы можете идти, а нам еще предстоит упорядочить услышанное.
– Но вы же ничего не записывали, – изумился Глеб.
Ему казалось невероятным, что кто-либо способен запомнить такой объем информации наизусть.
– Я ведь вам говорил, что в нашем мире нет книг, юный посредник, – напомнил Гар. – Для того и нужны хранители знаний, чтобы отложить все в голове и затем рассказывать по мере надобности. Однако, поскольку вы посредник, и знания, что вы несете, крайне необычны, мы, несомненно, все запишем и сохраним в стенах Хранилища подобно сведениям посредников прошлого. Но для этого надо все связать воедино и упорядочить. Жду вас завтра, в то же время.
– И будьте так любезны, не распространяться пока о Внешнем мире! – донесся до Глеба стариковский голос, когда он почти миновал последнего каменного посредника. – Наш народ не готов ко всем новшевствам, тем более, не готов к ним разом. Такое обилие неконтролируемой новой информации и открытий, в которых мы сами пока не разобрались, можеть быть опасно.
Вернувшись к себе, Глеб обнаружил, что за окном уже стемнело. Это означало, что он провел в Хранилище никак не меньше пяти часов. Сама мысль об этом отзывалась жгучей болью в голове, и он, даже не притронувшись к манящим аппетитными запахами блюдам, которые в обилии усыпали стол, прилег, собираясь переварить прошедший день, однако почти сразу же уснул.
– Что такое Пенская бойня? – осведомился Глеб на следующее утро (хотя до утра еще было далеко) у не совсем проснувшейся Клеи.
– Кто тебе... – ошалело на него уставившись, начала девочка, однако после недогих раздумий выпалила: – Это первая настоящая битва между нами и радужниками.
– Первая после того, как принцесса радужников сбежала со свадьбы, забрав кулон? – вспомнил Глеб.
– Именно, – подтвердила Клея. – Она прошла на нейтральной территории, острове Пен, потому и Пенская.
– А почему бойня? – не отставал от нее Глеб.
Принцесса странно на него посмотрела, но все же ответила:
– Потому что почти все находившиеся там меченосцы погибли. Поэтому бойня, для нас, по крайней мере.
Глеб сглотнул.
– Миркс говорил, что там был принц, – зашел он издалека. – Твой брат?
– Все-таки Миркс, – попыталась улыбнуться Клея, но вышло совсем неубедительно. – И принц Кей был мне не братом, а отцом.
С трудом удержавшись от возгласа, Глеб удивленно на нее покосился.
– Да, – тщательно подбирая слова, продолжила девочка после минутного молчания, – Ванак на самом деле мой дед, но я называю его отцом, чтобы каждый раз не напоминать ни ему, ни себе, ни кому бы то ни было, что отца у меня больше нет по вине того, что произошло четырнадцать лет назад на острове Пен. Случившееся там позор для моего народа.