Принцесса пристально посмотрела на него и еле слышно прошептала:
— Я и подумать не могла, что Ванак способен на такое. Я знала про представление и про то, что мы собираемся что-то отметить, но никак не могла понять, что именно. В конце концов, Севака проболтался, но стража не дала выйти из дворца.
— Король оказался прав, – неожиданно для самого себя сказал Глеб. – У меня получилось.
Клея кивнула:
— Иначе тебя бы здесь не было. Просто... – она запнулась.
— Просто что?
— Я не думала, что ты радужник, – скороговоркой выговорила принцесса. – С самого детства мне рассказывали, какие они жестокие и кровожадные. Вот насчет Рада я не сомневалась ни секунды. Тогда, даже не видя его анимы, я чувствовала, что он радужник, такая от него исходила злоба и жажда убийства. Ты -- другое дело. Конечно, посредник и все такое, но я никак не могла поверить, что ты один из них. Поэтому и принялась тебя обучать, чтобы ты хоть как-то умел защищаться.
Глеб хотел возразить, что прекрасно мог постоять за себя и без ее тренировок, но слова застряли в горле, упорно не желая выходить наружу.
– В общем, я рада, что ты жив и оказался радужником, – добавила Клея, чтобы как-то заполнить молчание.
Глеб уставился на нее. Сегодня Клея словно открылась перед ним под другим углом. До этого момента он считал ее невероятно сильной и слегка заносчивой, настоящей принцессой меченосцев, у которой просто не было времени на переживания и эмоции. И хотя случай, когда она поведала ему о своих родителях и был исключением, это не мешало ему продолжать думать о ней в таком духе. Но сейчас, смотря на то, как она за него переживала, его мнение менялось само собой.
– Рада, что не пришлось терять лучшего ученика? – попытался пошутить Глеб.
– Других учеников у меня никогда не было, – улыбнулась Клея. – Это меньшее, что я могла сделать в благодарность за мое двойное спасение.
Глеб покачал головой:
– Ты меня тоже выручила. Если бы не ты, я бы утонул в море.
– Это другое, – возразила девочка. – Если бы я хоть на секунду предположила, что ты радужник, то не пошевелила бы и пальцем, а может, и сама бы прикончила.
– Можно вопрос? – поежившись, спросил Глеб, вспомнив нечто, поставившее его в тупик с самого первого дня злоключений в этом мире.
Клея кивнула.
– Почему тогда, в море, если ты не знала, что я радужник, двинула мне по голове? Я все думал, но так и не понял, за что.
Глеб ожидал любой реакции, кроме той, которая предполагала, что принцесса рассмеется. Но именно это она и сделала.
– Ну, это просто. Ты тонул, и в таком положении мог бы ухватиться за меня так, что мы оба пошли бы ко дну.
Клея собиралась добавить еще что-то, но в дверь постучали, и она, словно отгоняя мысли, тряхнула головой.
– Тебе пора на представление. Как-никак, его дают в твою честь. Не стоит заставлять народ ждать. Я тоже скоро буду.
Глеб кивнул и вышел из комнаты, где, как он и думал, его ждал начальник слуг.
– Позвольте поздравить вас с высвобождением анимы, – едва завидя его, оскалился Севака, подобострастно склонив голову.
– Тут не с чем поздравлять, – холодно ответил Глеб. – Это было не совсем приятно и чуть не стоило мне жизни.
– Конечно-конечно, – вторя ему, тут же запричитал Севака. – Я чуть с ума не сошел, когда прознал, как именно собираются открыть вашу силу. Я был против, даже порывался предупредить вас, но, похоже, про это прознали, и с меня не спускали глаз.
Глеб прекрасно помнил слова Клеи о том, кто не давал ей выйти из дворца. Он уже собирался поставить на место завравшегося начальника слуг, но тот, словно почуяв бурю, обратил к нему спину и выпалил:
– Надо поспешить, мы опаздываем! Я буду идти быстро, не отставайте ни на шаг, а то коридоры такие запутанные, потеряться в них совсем не вопрос!
Через пару минут, вопреки страхам Севаки благополучно преодолев путь, который Глеб осиливал каждое утро, они миновали опоясывающие Формос высокие стены и направились в противоположную от деревьев сторону.
Это было странно. Глеб привык, что последние несколько недель его судьба была неразрывно связана именно с лесом. Сказать по правде, он, к своему стыду, даже не имел представления, что находилось за длинным, тянущимся прямо в горизонт скалистым берегом. Разумно было предполагать там такой же бесконечный обрыв, с какого его столкнул Рад.
Глеб собирался по пути обдумать сегодняшние события, но его разум отказывался подчиняться. От пережитых страха, злости, отчаяния и, конечно, усталости мысли премешались в беспорядочную кучу, и разобрать что-либо в этой хаотично беснующейся в голове массе было решительно невозможно.