Мысли налезали друг на друга, спеша поделиться соображениями. Двойник Шекспира? Необъяснимое стечение обстоятельств, благодаря которым кто-то умудрился повторить один в один знаменитую пьесу? Поверить в это было сложно. Однако делать было нечего. Не бежать же через сцену и, срывая маску с ближайшего актера, спрашивать, откуда они это придумали?!
– Не нравится представление? – поинтересовались вдруг сбоку.
Глеб, вздрогнув, повернул голову. Принцесса Клея с любопытством вглядывалась ему в лицо.
– Просто вспомнил о своем мире, – выбирая как можно более приближенный к правде ответ, сказал Глеб, заодно прикидывая, как девочке удалось так незаметно сесть рядом.
– Ясно, скучаешь, – понимающе сказала принцесса. – Может, наши театры и не такие развитые как ваши, но постарайся получить удовольствие. Все-таки это твой день. И вообще… Уверена, ты обязательно вернешься домой.
– Мне бы такую уверенность, – отрезал Глеб. – Гар обещал, что я все пойму, когда стану настоящим радужником... Радужником-то я стал, а вот понять ничего не понял.
Клея хмыкнула:
– По-твоему, все тайны радужничества открылись бы перед тобой в первый же день? Нужно время, ты слишком торопишься.
– Да, может, и так, – нехотя согласился Глеб. – Но все же я ожидал другого.
Принцесса ухмыльнулась, но тут же переменившись в лице, сурово добавила:
– Об этом будем думать позже. А пока наслаждайся представлением. Оно ведь...
– В мою честь, я знаю, – закончил за нее Глеб, чувствуя, как губы невольно расплываются в улыбке.
– Именно, и, между прочим, оно обошлось королевству в довольно солидную сумму, – с напускной строгостью напомнила Клея.
Больше они не заговаривали. Девочку настолько захватило зрелище, что отвлекать ее было бы преступлением. А когда изображавший Гамлета актер-коротышка в тоскливой маске кольнул отравленным клинком «короля» (которого играл открывший представление «улыбающийся» золотоволосый), и тот, работая на публику, с причитаниями нарочито медленно завалился на спину, прямо на мягкий песок, принцесса ахнула и невольно прижала ладонь ко рту. По раздавшимся таким же многочисленным возгласам изумления Глебу стало ясно, что спектакль будет иметь успех.
Так оно и случилось. Стоило отгреметь последней фразе, как зрители повскакали с мест, взорвавшись аплодисментами, а на сцену, зарываясь в песок, дождем посыпались мелкие монетки.
Золотоволосый выскочил вперед и, раскланявшись, послал зрителям воздушные поцелуи. Глеб надеялся, что уж сейчас-то он, наконец, снимет маску, но не тут-то было. Неугомонный артист подбежал к первому ряду, по очереди поклонился Ванаку, дуксу Зелу и Клее, а затем схватив Глеба за руку, потянул его на сцену.
Опешив, мальчик позволил себя вывести.
– Вот в честь кого мы выступали благодаря приглашению его величества! – прокричал артист, проведя рукой по пышным волосам.
От этого жеста Глебу почему-то стало не по себе.
– Поприветствуем же нашего посредника и обретение им силы! – не унимался золотоволосый.
Горожане охотно зааплодировали пуще прежнего.
– Сегодня в полночь, там, где дорога соединятся с лесом, – вдруг прошептал артист.
Глеб удивленно уставился на него, но золотоволосый крепко сжал ему плечо.
– Не глазей на меня, – зашипел он через маску. – Не привлекай внимания. В полночь, приходи один.
С этими словами мужчина под аплодисменты как ни в чем не бывало проводил его на место. Глеб ошарашенно глядел, как артист с застывшей навеки улыбкой растворяется во тьме за сценой.
Глеб хотел рвануть за ним, однако очень некстати у его величества проснулась охота поболтать, и он был вынужден составить тому компанию до самого дворца.