— Все понял. Сделаем, даю слово.
Через минуту лимузин посольства был уже в пути. За рулем сидел Чак Моксон, рядом его коллега настраивал пеленгатор в виде миниатюрного телевизора, на экране которого была не картинка, а одна светящаяся точка в центре. Когда на антенну пеленгатора, подключенную сейчас к металлическому ободку над дверцей, начнут поступать сигналы от передатчика, спрятанного в кейсе Куинна, из точки к краю экрана протянется линия. Водитель машины должен маневрировать таким образом, чтобы эта линия была направлена прямо по курсу машины. Таким образом она будет двигаться в сторону, где находится передатчик, который включался дистанционно, прямо из лимузина.
Они быстро проехали по Парк-Лейн, через Найтсбридж и оказались в Кенсингтоне.
— Включай, — распорядился Браун.
Оператор нажал на кнопку, но на экране ничего не изменилось.
— Включай каждые тридцать секунд, пока не установим связь, — велел Браун. — Чак, покрутись по Кенсингтону.
Моксон выехал на Кромвель-роуд, свернул на юг по Глостер-роуд и направился в сторону Олд-Бромтон-роуд. Наконец антенна приняла сигнал.
— Он позади нас, направляется на север, — доложил коллега Моксона. — Расстояние — около мили с четвертью.
Через полминуты Моксон, проехав Кромвель-роуд, устремил машину на север по Эгзибишен-роуд в сторону Гайд-парка.
— Точно впереди нас, движется на север, — подал голос оператор.
— Сообщи ребятам в голубом, что мы его засекли, — велел Браун. Моксон связался по рации с посольством, и на Эджвер-роуд к ним присоединилась полицейская машина.
На заднем сиденье машины ЦРУ рядом с Брауном сидели Коллинз и Сеймур.
— Я должен был догадаться, — с сожалением произнес Коллинз. — Должен был заметить «окно».
— Какое «окно»? — удивился Сеймур.
— Помните заваруху, которую Куинн устроил у подъезда Уинфилд-хауса три недели назад? Куинн уехал оттуда за четверть часа до меня, а добрался до Кенсингтона всего на три минуты раньше. В час пик лондонского таксиста мне не обогнать. Значит, он где-то останавливался и на всякий случай что-то подготовил.
— Он не мог предвидеть, что будет через три недели, — возразил Сеймур. — Не знал, как обернется дело.
— Ему и не надо было знать, — не сдавался Коллинз. — Вспомните его личное дело. Он достаточно повоевал, чтобы уметь подготовить позиции на случай отступления.
— Свернул направо, на Сент-Джонс-Вуд, — объявил оператор.
У стадиона «Лордз» с ними поравнялась полицейская машина; окно ее было опущено.
— Он движется на север, вон туда, — крикнул Моксон, указывая в сторону Финчли-роуд.
Обе машины, к которым присоединился еще один патрульный автомобиль, проехали через Суисс-коттедж, Хендон и Милл-Хилл. Расстояние до цели сократилось до трехсот ярдов, и сидевшие в машинах стали высматривать впереди мотоцикл с высоким водителем без шлема.
Когда они проехали площадь Милл-Хилл и стали подниматься по направлению к Файв-Уэйз-Корнер, до источника сигнала оставалась какая-то сотня ярдов. Тут преследователи поняли, что Куинн, видимо, сменил средство передвижения. Они обогнали два мотоцикла, затем два мощных мопеда, но источник сигнала все еще двигался впереди. Когда на Файв-Уэйз-Корнер он свернул вправо на магистраль А1 в сторону Хертфордшира, они поняли, что их цель — открытый «фольксваген-гольф», за рулем которого сидел человек в большой меховой шапке.
Из событий этого дня Сиприану Фодергиллу запомнилось в первую голову то, как он ехал в свой очаровательный домик в окрестностях Борхемвуда, когда вдруг огромная черная машина, обогнав его, прижала к обочине и вынудила резко остановиться. Через несколько секунд трое высоченных мужиков — рассказывал он впоследствии друзьям в клубе, которые слушали с разинутыми ртами, — выскочили на дорогу и окружили его машину, размахивая большущими револьверами. Затем сзади остановилась полицейская машина, за ней еще одна, из них вылезли четверо бравых бобби и велели американцам — а те были американцы, да какие высоченные, — убрать револьверы или они будут разоружены.
Второе, что ему запомнилось — к этому времени рассказчик уже безраздельно завладел вниманием всего бара, — это как один из американцев сорвал с него меховую шапку и заорал: «Говори, мразь, где он?» — а один из бобби достал с заднего сиденья кейс, и ему, Сиприану, потом пришлось целый час им втолковывать, что он в первый раз его видит.
Высокий седой американец, который, похоже, был начальником тех, что приехали в черной машине, выхватил у бобби кейс, щелкнул замками и заглянул внутрь. Там было пусто. Да, так-таки пусто. Столько крика из-за пустого кейса… Тут американцы принялись ругаться, как извозчики, да все такими словами, каких он, Сиприан, сроду не слыхивал и надеется, что больше не услышит. Потом вмешался английский сержант, нормальный парень…