Зик, казалось, колебался. У него был другой план, но выбирать не приходилось. Из бокового кармана он извлек плоскую черную коробочку.
— Не опускай руки и поосторожней с прищепкой! Посмотрим, нет ли на тебе чего лишнего.
Зик подошел ближе и начал водить прибором по одежде Куинна. При наличии поблизости любой замкнутой электрической цепи, без которой не обходится ни одно электронное устройство, к примеру передатчик, из детектора послышался бы громкий писк. Взрывное устройство, висевшее на груди у Куинна, было разомкнуто. А кейс, в котором ему передали алмазы, заставил бы детектор сработать.
— Ну ладно! — бросил Зик, отступив в сторону. От него пахнуло потом. — Все чисто. Вставляй распорку и марш в багажник!
Куинн повиновался. Над ним опустилась крышка багажника, и свет померк. Воздух поступал из отверстий, пробитых в полу для Саймона три недели назад. Дышалось, правда, неважно: лежать пришлось, скорчившись в три погибели, и запах миндаля нестерпимо бил в ноздри.
Машина развернулась, и в нее сел третий. Похитители стянули с себя тренировочные костюмы и оказались в пиджаках и галстуках. Маскировочную одежду сложили поверх автомата на заднее сиденье, закрыв ею «скорпион». Зик вырулил на дорогу.
Путь до убежища в сорока милях от Лондона занял полтора часа. Зик строго соблюдал положенную скорость. Оба его спутника, пробывшие взаперти три недели, молча смотрели перед сооой.
В гараже похитители снова переоделись, и один из них отправился в дом предупредить сообщника. Только тогда Зик открыл багажник. Куинн едва разогнулся и с трудом встал на ноги, щурясь от электрического света. Огрызок карандаша он держал в зубах.
— Ладно-ладно! — пробурчал Зик. — Это уже ни к чему. Сейчас увидишь парня. Только надень вот это.
Куинн кивнул, и Зик нахлобучил ему на голову мешок. Конечно, бандиты могли рискнуть и попытаться воспользоваться моментом, набросившись на него. Но ему хватило бы и полсекунды, чтобы отпустить зажимы прищепки. Куинна провели в дом, потом в подвал. Слышно было, как три раза громко постучали. Дверь со скрипом отворилась, и его втолкнули внутрь. За спиной загремели засовы.
— Можешь снять мешок, — послышался голос Зика из «глазка». Правой рукой Куинн сорвал капюшон. Он стоял посреди пустого бетонного помещения; вероятно, раньше здесь был винный погреб. На железной кровати в дальнем углу виднелась сгорбленная фигура, с мешком на голове. В дверь стукнули два раза. Словно повинуясь команде, сидевший человек сдернул накидку.
Изумленный Саймон Кормак не сводил глаз с высокого незнакомца в расстегнутом плаще, державшего в левой руке бельевую прищепку.
— Привет, Саймон! Ну как ты, малыш?
Голос близкого человека.
— Кто вы? — прошептал он.
— Я? Посредник. Мы о тебе беспокоились. Как у тебя дела?
— Дела? Нормально.
В дверь снова трижды постучали. Юноша натянул капюшон. Дверь распахнулась. На пороге стоял Зик — в маске, вооруженный.
— Ну вот, ты свое получил. Где алмазы?
— Что же, — отозвался Куинн, — ты слово держишь. Я тоже.
Он вставил карандаш в прищепку и выпустил ее из пальцев. Снял плащ, отлепил от груди коробку. Вынул из нее упаковку с алмазами и протянул Зику. Зик передал ее сообщнику. Дуло автомата было по-прежнему нацелено на Куинна.
— Давай сюда и взрывчатку! — приказал Зик. — Хватит с меня твоих фокусов.
Куинн смотал провода, сложил их в коробку и выдернул концы из брусков. Никаких детонаторов не оказалось. Куинн отщипнул кусочек от клейкой массы и положил в рот.
— Не нравится мне марципан, — проговорил он. — Слишком уж сладко.
Зик ошеломленно смотрел на коробку.
— Так это марципан?!
— Ну разумеется… Лучшего сорта.
Зик словно оцепенел.
— Куинн, я из тебя кишки выпущу!
Куинн усмехнулся:
— Стоит ли, Зик? Ты своего добился. А профессионалы зря не убивают — только по необходимости. Делай, как мы условились.
Зик, опомнившись, направился к двери. Снова загремели засовы. Из приоткрытого «глазка» донеслось:
— А ты не промах, янки!
«Глазок» закрылся. Куинн подошел к пленнику, снял с него мешок, сел рядом.
— Знаешь что, Саймон? Если все будет хорошо, то еще немного — и мы поедем домой. Да, кстати: тебе привет от родителей.
Куинн потрепал юношу по спутанным волосам. Глаза Саймона наполнились слезами, и он неудержимо разрыдался. Он утирал глаза рукавом, но слезы текли и текли. Куинн обнял его за худые плечи. Ему вспомнился давний день в джунглях дельты Меконга. Там он впервые попал в перестрелку. Погибли все, а он уцелел. Чувство избавления охватило его тогда с такой силой, что слезы хлынули сами собой.