Тотчас по возвращении ему вручили письмо из Форин офис. Приглашали к завтраку. Никаких пояснений не давалось. Приглашение выглядело, мягко говоря, необычным. С сэром Гарри Марриоттом у посла завязались самые дружеские отношения, но зачем понадобилась встреча с ним в министерстве, да еще в столь ранний час? Тем не менее в девять утра черный посольский «кадиллак» уже стоял у подъезда дома на Виктория-стрит.
— Эл, дорогой! — приветствовал его министр радушно, но без обычной широкой улыбки. Обстоятельства вынуждали к сдержанности. — Незачем и говорить, что испытываем все мы, англичане. Это и в самом деле ужасно.
Фэйруэзер не сомневался в искренности чувств, охвативших страну после трагического события. У американского посольства на Гроувенор-сквер до сих пор не убывала очередь желающих выразить соболезнование президенту и его народу. На первой странице Книги для посетителей стояло имя Елизавета. Ниже следовали подписи всех членов кабинета министров, потом — обоих архиепископов и глав других церквей. Далее листы были испещрены подписями людей знатных и простых, прославленных и безвестных…
Сэр Гарри пододвинул гостю две папки в ледериновых переплетах.
— Мне бы хотелось прежде всего ознакомить вас вот с этим. Кое-что необходимо обсудить прямо сейчас.
Фэйруэзер раскрыл папку потоньше — с отчетом доктора Макдональда. В отчете констатировалось, что смерть Саймона Кормака наступила вследствие вызванного взрывом обширного поражения брюшной полости с повреждением тазового кольца и нижних отделов позвоночника. Взрывное устройство находилось на пострадавшем. Далее дотошно перечислялись чисто медицинские подробности: описывалось состояние внутренних органов, содержимое желудка и прочее.
Отчет доктора Барнарда был гораздо более пространен. Согласно его заключению, бомба помещалась в широком кожаном поясе с массивной медной пряжкой. Этим поясом — как и прочими предметами одежды, какую носит обычно туристская молодежь, — Саймона снабдили похитители. Пряжка, украшенная рельефным изображением круторогого оленя, имела внутри полое пространство.
Взрывчатка представляла собой пластину размером три дюйма на полтора, весом в две унции — смесь пентатетроэфирнитрата (PETN) с добавлением пластификатора. Пластина была вшита между двумя тщательно простроченными по краям полосками толстой кожи и располагалась в непосредственной близости от поясничного отдела позвоночника Саймона.
Миниатюрный детонатор позднее был извлечен из осколка позвонка, глубоко засевшего в селезенке. Детонатор был сильно поврежден, однако легко распознаваем.
Внутри пояса скрывались провода, ведущие от детонатора к литиевой батарее (сходные с ней используются в электронных часах) и к приемнику, вмонтированному в пряжку. Круговой антенной служил еще один провод, также старательно вшитый в ремень.
Приемное устройство, величиной со спичечный коробок, было настроено на радиосигнал частотой приблизительно в 72,15 мегагерц. Сам передатчик (разумеется, не обнаруженный) внешне мог напоминать пачку сигарет в плотной упаковке. По-видимому, он приводился в действие нажатием простой кнопки. Посланный сигнал мог быть принят в радиусе свыше трехсот ярдов.
Эл Фэйруэзер оторвался от бумаг в полной растерянности.
— Гарри… не знаю, что и думать… На такое способен один только дьявол!
— Но в совершенстве владеющий всеми тонкостями современной технологии! — уточнил министр. — Конфетку доктор приберег на десерт. Почитай резюме!
— Но зачем, Гарри, зачем? — отложив папку, твердил посол. — Ради Бога, объясни мне, зачем им это понадобилось? И каким образом они ухитрились это сделать?
— Картина совершенно ясная. Эти мерзавцы прикинулись, будто отпускают Саймона на свободу. Скрывшись из виду, они вышли из машины, кружными путями вернулись на место и спрятались в кустарнике, недалеко от дороги. Следы ищут. Что же касается причин… — Министр потер лоб. — Не знаю, Эл, не могу сказать. И вряд ли кто скажет. Специалисты, однако, стоят на своем. Ошибка исключена. Считаю необходимым держать документы в строжайшей тайне. Пока не узнаем что-то новое. Уверен, что и ваши люди тоже помогут.
Фэйруэзер поднялся с кресла.
— Сегодня же эти бумаги окажутся в Вашингтоне, — сказал он, забирая папки. — Курьером буду я сам.
Министр проводил его к выходу.
— Вы хорошо представляете, какой скандал может из-за этого разразиться?