— Минутку.
Берти Ван Эйк вручил им клочок бумаги с адресом и бросился досматривать матч. Бельгийцы забили гол, а он упустил такой момент!
На обратном пути в Вавр Саманта прыснула:
— В жизни не видывала более чудовищной карикатуры на тупоголового американского туриста!
Куинн усмехнулся:
— А подействовало безотказно, так ведь?
Уже темнело, когда они подъехали к пансиону мадам Гарнье, поблизости от вокзала. Владелица — сухощавая старушка — тотчас объявила Куинну, что свободных комнат у нее нет. Но, узнав о цели визита — повидаться со старым другом, смягчилась. Тем более что по произношению приняла Куинна за чистокровного француза.
— Увы, месье, вашего приятеля сейчас нет. Он на работе.
— В парке «Валиби»?
— О да, конечно же. Скоро зима, и он занимается ремонтом. Чинит механизм чертова колеса.
Куинн по-галльски экспансивно всплеснул руками.
— Ну что ты будешь делать! — жалобно воскликнул он. — Никак не могу его поймать. Месяц назад приезжал в парк, а мне сказали, что он в отпуске.
— В отпуске? Что вы, месье! Его бедная мать умерла. После долгой болезни. Он ухаживал за ней до самого конца. В Антверпене.
Так вот как этот негодяй объяснил свое отсутствие! Половину сентября и весь октябрь его тут не было. Где он пропадал, нам лучше знать, подумал Куинн, но вслух рассыпался в благодарностях и с сияющим видом откланялся.
Снова, спустя шесть часов, они очутились в пустующем парке. Теперь, в темноте, он казался городом призраков. Куинн вскарабкался на забор и помог перебраться Саманте. На бархатном фоне ночного неба темнело чертово колесо — самое высокое в парке сооружение. Они прошли мимо разобранной карусели: деревянных коней готовились убрать на хранение; прошли мимо покосившейся стойки, где летом продавали горячие сосиски. Чертово колесо маячило высоко над головами.
— Подожди здесь, — шепнул Куинн. Оставив Саманту в тени, он приблизился к опорам сооружения и негромко позвал: — Лефорт!
Никто не откликнулся.
Двойные сиденья были плотно окутаны парусиной для защиты от непогоды. Вокруг — пусто. Возможно, Лефорт, завидев их, куда-то спрятался. Куинн огляделся.
Направо от аттракциона стояла зеленая будка механика, где помещался электрический мотор. Наверху имелась смотровая кабина, выкрашенная в желтый цвет. Толкнув незапертую дверь, Куинн вошел внутрь. Генератор не работал, однако, потрогав его, Куинн ощутил тепло.
Взобравшись в кабину, Куинн включил над пультом контрольную лампочку, присмотрелся к кнопкам и щелкнул тумблером. Снизу послышалось ровное гудение мотора. Куинн перевел рычаг — и гигантская махина пришла в движение. Куинн нажал еще одну кнопку — площадка вокруг колеса осветилась прожектором.
Куинн покинул будку и остановился у сооружения. Колесо с легким скрипом вращалось, сиденья подрагивали на весу. Саманта подошла ближе.
— Что ты собираешься делать?
— В будке валяется пустой парусиновый чехол, — не оборачиваясь, ответил Куинн.
Сиденье, находившееся на самом верху, приближалось теперь к ним. Одинокого пассажира путешествие явно не радовало.
Человек лежал на спине, занимая своим могучим телом почти все пространство, рассчитанное на двоих. Рука с татуировкой бессильно свесилась набок, голова уперлась в бортик сиденья, невидящие глаза смотрели в ночное небо. Рот был слегка приоткрыт, тускло блестели почерневшие от никотина зубы. Посреди лба темнело пулевое отверстие со следами ожога по краям. Миновав нижний уровень, сиденье вновь начало медленно подниматься ввысь.
Куинн вернулся в будку и вырубил ток. Единственный пассажир чертова колеса, вознесенный во тьму, застыл на прежнем месте. Там его долго никто не увидит. Куинн выключил прожектор, погасил лампочку, сунул подальше парусиновый чехол, тщательно запер все двери и бросил ключи в декоративный пруд. Лицо его выражало невеселое раздумье. У растерянной, побледневшей Саманты не находилось слов.
На обратном пути из Вавра они проехали мимо дома директора увеселительного парка, в штате которого только что одним сотрудником стало меньше.
Дождь возобновился с удвоенной силой. Вскоре впереди показался отель, приветливо манивший огнями среди мокрой тьмы.
В отеле Куинн предложил Саманте пойти в ванную первой. Едва она скрылась за дверью, как Куинн принялся исследовать ее багаж. С пакетом для одежды было все ясно, мягкий саквояж также не доставил затруднений.
Квадратная косметическая сумочка оказалась неожиданно тяжелой. Куинн вытряхнул из нее все содержимое — духи, шампунь, лак для волос, зеркальце, щетки, гребни, помаду. Тяжесть убавилась, но не намного. Куинн сунул руку внутрь и сравнил глубину, на которой находилось дно, с наружной стороной. Разница составляла два дюйма. Теперь ясно, почему кое-кто терпеть не может летать самолетами: досмотр багажа в аэропорту с помощью рентгена — причина достаточно веская. Куинн взял перочинный нож и отделил основание сумочки от корпуса.