Куинн огляделся. Площадь имела три стороны, помимо той, на которую выходила главная улица. Направо — четыре дома, прямо — церковка из серого камня, налево — вероятное средоточие жизни в Кастельбланке, а именно: приземистая двухэтажная таверна под черепичной крышей. Дальний проулок уводил ко второй половине деревни, расположенной за дорогой, на склоне горы: несколько домов, окруженных амбарами.
Из церковки вышел седой маленький священник. Не замечая Куинна, он притворил за собой дверь.
— Bonjour, mon père{Добрый день, святой отец (фр.).}, — радостно воскликнул Куинн. Слуга Господень подпрыгнул, как подстреленный кролик, и с ужасом вгляделся в Куинна. Он торопливо зашаркал через площадь, крестясь на ходу, и скрылся в проулке за таверной.
Внешний вид Куинна поразил бы любого корсиканского священника. Виной тому были обновы, приобретенные в марсельском магазине: сапоги на высоких каблуках, бледно-голубые джинсы, яркая рубаха в красную клетку, ковбойская куртка с бахромой и стетсоновская шляпа. Вылитый пижон с ранчо. Куинн сунул в карман ключ от зажигания и с холщовым мешком проследовал в бар.
Внутри было темно. Владелец бара за стойкой тщательно перетирал стаканы. Что-то новенькое, отметил про себя Куинн. Простые дубовые столы со стульями. За одним из столов четверо мужчин играли в карты.
Войдя в бар, Куинн опустил мешок, но шляпу снимать не стал.
— Что угодно месье? — обратился к нему бармен. Ни любопытства, ни удивления. Куинн безмятежно сверкнул широкой улыбкой.
— Стакан красного вина, будьте добры, — сказал он учтиво. Местное вино оказалось неплохим, хотя и терпким на вкус. Куинн со знанием дела отведал глоток. Из двери за стойкой выпорхнула жена хозяина, настоящая пышечка. Она расставила тарелки с оливками, сыром и хлебом, даже не взглянув на Куинна. Хозяин что-то буркнул ей на местном диалекте, и она тотчас исчезла. Игроки не обращали на Куинна ни малейшего внимания. Он повернулся к бармену.
— Я разыскиваю одного джентльмена. Возможно, он живет здесь. Его зовут Орсини. Вы его случайно не знаете?
Бармен обернулся к иг рокам, словно ожидая подсказки. Те молчали.
— А! Вы имеете в виду месье Доминика Орсини? — спросил бармен. Куинн, казалось, задумался… Они перекрыли дорогу. Признают, что Орсини существует. Значит, хотят его задержать. Но до каких пор? Он мельком взглянул в окно. Зимнее солнце еще стояло в бледноголубом небе. Наверное, до темноты… Куинн посмотрел на бармена и чиркнул пальцем по щеке.
— С ножевым шрамом. Доминик Орсини — это он?
Бармен кивнул.
— Не подскажете ли, как разыскать его дом?
Бармен снова умоляюще поглядел на погруженных в тяжкое раздумье игроков. На этот раз ему пришли на выручку. Мужчина в строгом костюме оторвался от карт:
— Месье Орсини в отъезде, месье. Он вернется завтра. Вам стоит подождать, если желаете с ним встретиться.
— Спасибо, дружище. Вот это, я понимаю, по-товарищески. У вас найдется где переночевать?
Бармен снова кивнул. Явившаяся на зов пышка провела Куинна в комнату наверх, все так же старательно избегая его взгляда. Оставшись один, Куинн внимательно исследовал комнату. Окна ее выходили во двор, заканчивавшийся односкатными открытыми амбарами. Плоский матрас на кровати был набит слежавшимся конским волосом. Для целей Куинна он вполне годился. С помощью перочинного ножа Куинн без особого труда приподнял две половицы под кроватью и надежно спрятал под ними предмет, извлеченный из холщового мешка. Прочие вещи он оставил для возможного досмотра. Выдернув волосок из головы, он послюнил его и прилепил поперек застежки-«молнии».
Вернувшись в бар, Куинн подкрепился козьим сыром, свежим хрустящим хлебом, свиным паштетом и сочными оливками, запив все это красным вином. Затем вышел прогуляться по деревне. До наступления темноты он мог чувствовать себя в безопасности. Он знал, что его хозяева уже получили и приняли к сведению все необходимые распоряжения.
Осматривать в деревне было нечего. Никто не появился на улицах, чтобы обменяться приветствием с приезжим. Пара натруженных женских рук поспешно втянула в дверной проем маленького ребенка. Трактор стоял невдалеке от проулка, откуда Куинн вышел на площадь, вплотную к амбару. Узкий проход между стеной дома и его задними колесами составлял не более двух футов.
После пяти повеяло прохладой, и Куинн возвратился в бар. Пылающие стволы олив весело потрескивали в очаге. Куинн поднялся к себе в комнату за книгой. Убедился, что в мешке рылись, но ничего не взяли. Поврежденные половицы остались незамеченными.