Тогда появились сведения, что в тюрьме Сон-Тея, в двадцати четырех милях от Ханоя, содержится большая группа американских военнопленных. Было решено силами спецвойск освободить их. Операция предстояла трудная и дерзкая. Через базу военно-воздушных сил Эглин во Флориде из Форт-Брагга были направлены в джунгли для тренировки пятьдесят восемь добровольцев. Им не хватало одного: человека, который бегло разговаривал бы по-вьетнамски. Вайнтрауб, обеспечивавший операцию со стороны разведки, сказал, что знает такого. Куинн присоединился к группе в Таиланде, и они полетели.
Всей операцией командовал полковник Артур «Бык» Симонс, но передовую группу, которая должна была высадиться на территории тюрьмы, возглавлял капитан Дик Медоуз. Куинн находился в составе этой группы. Через несколько секунд после высадки он выяснил у обалдевшего вьетнамского часового, что американцев перевели в другое место, причем две недели назад. В результате десантники отделались несколькими легкими ранениями.
Вернувшись на базу, Куинн облаял Вайнтрауба за паршивую разведку. Представитель ЦРУ возразил, что их люди знали о переводе военнопленных и доложили об этом генералу. Куинн отправился в офицерский клуб, подошел к стойке бара и сломал генералу челюсть. Дело, естественно, замяли. Хороший адвокат мог бы сделать на нем карьеру. Куинна опять разжаловали в рядовые, и он улетел домой вместе со всеми. Через неделю он подал в отставку и нанялся в страховую компанию.
— Это бунтарь, — закрыв досье, с неудовольствием проговорил государственный секретарь. — Индивидуалист, белая ворона, и к тому же отчаянный тип. Как бы нам не совершить ошибку.
— Но вместе с тем он — рекордсмен по возвращению заложников, — возразил генеральный прокурор. — Тут сказано, что, имея дело с похитителями, он действует умело и тонко. Четырнадцать раз он добивался успеха — в Ирландии, Франции, Голландии, Германии и в Италии. Либо он сам, либо другие, но с помощью его советов.
— Все, что нам от него нужно, — вмешался Оделл, — это чтобы он вернул нам Саймона Кормака домой, живого и невредимого. Пускай себе лупцует генералов или трахает овец — меня это не волнует.
— О Майкл, — поморщился Доналдсон. — Да, кстати, совсем забыл. Почему он отошел от дел?
— Ушел на пенсию, — сказал Бред Джонсон. — Это как-то связано с девочкой, убитой на Сицилии три года назад. Взял выходное пособие, превратил в наличные свой страховой полис и купил участок земли на юге Испании.
Адъютант из центра связи просунул голову в дверь. На часах было 4.00 утра: прошли уже сутки с тех пор, как они тут собрались.
— Заместитель директора ЦРУ и его спутник только что приземлились на базе Эндрюс, — доложил он.
— Давайте их сразу сюда, — распорядился Оделл. — И пусть к их приезду здесь будут директора ЦРУ и ФБР, а также мистер Келли.
На Куинне была та же одежда, в которой он покинул Испанию. Было прохладно, поэтому он достал из мешка свитер и натянул его. Черные брюки от его единственного костюма годились разве для того, чтобы посещать мессу в Алькантара-дель-Рио, поскольку в деревнях Андалузии люди до сих пор ходят в церковь в черном. Но они были страшно измяты. Свитер тоже видывал лучшие времена, а на подбородке у Куинна чернела трехдневная щетина.
Несмотря на недостаток сна, члены комитета выглядели значительно пристойнее. Из дома им доставили свежее белье, выглаженные сорочки и костюмы, рядом была ванная комната. По дороге с базы в Белый дом Вайнтрауб не останавливал машину, и Куинн выглядел так, словно его только что вышвырнули из какой-нибудь мерзкой забегаловки.
Вайнтрауб вошел первым, пропустил Куинна и затворил дверь. Вашингтонские политики молча разглядывали незнакомца.
Высокий человек подошел к стулу у конца стола, сел, не ожидая приглашения, и сказал:
— Я — Куинн.
Вице-президент Оделл откашлялся.
— Мистер Куинн, мы пригласили вас сюда, так как намерены просить вас провести переговоры о возвращении Саймона Кормака.
Куинн кивнул. Он догадывался, что его привезли из такой дали не для того, чтобы побеседовать о футболе.
— У вас есть последние сведения из Лондона? — осведомился он.
Увидев, что приглашенный сразу перешел к делу, комитет вздохнул с облегчением. Брэд Джонсон пододвинул последний листок, принесенный с телетайпа, и Куинн молча принялся читать.