«Когда постучим три раза, надевай мешок. Понял? Подтверди».
Саймон сидел в нерешительности, не зная, что делать. Лист картона нетерпеливо задергался.
— Да, — очнулся Саймон, — я понял. Вы трижды постучите, и я надеваю на голову мешок.
Лист исчез, и тут же появился новый. Он гласил:
«Когда постучим два раза, можешь снять мешок, но без штучек, иначе умрешь».
— Я понял, — крикнул молодой человек в сторону двери.
Лист картона убрали, и дверь затворилась. Через несколько секунд в дверь трижды отчетливо постучали. Саймон послушно потянулся за плотным черным мешком, лежавшим в изножии кровати. Он нахлобучил его на голову, даже натянул на плечи, сложил руки на коленях и, Дрожа, стал ждать. Через толстую материю он ничего не слышал и лишь почувствовал, как кто-то в мягких туфлях вошел в подвал.
Вошедший похититель был все так же одет в черное с головы до ног, его лицо закрывала лыжная маска, в прорези которой блестели глаза, — и это несмотря на то что Саймон никак не мог что-либо увидеть. Но так велел главарь. Человек поставил что-то рядом с кроватью и вышел. Саймон услышал стук затворяемой двери, лязг задвижек, потом два отчетливых удара. Он медленно стянул с головы мешок. На полу стоял пластмассовый поднос. На нем были тарелка — тоже из пластмассы, — вилка, нож и стакан. На тарелке лежали сосиски, печеные бобы, кусок бекона и краюха хлеба. В стакан была налита вода.
Последний раз Саймон ел вечером накануне похищения, поэтому теперь умирал от голода и, не раздумывая, крикнул: «Благодарю!» — в сторону двери. И тут же почувствовал, что готов ударить себя за это. Он не должен благодарить этих негодяев. Саймон не понимал, что начинает проявляться действие «стокгольмского синдрома» — странного сочувствия жертвы к насильникам, в результате которого заложник переносит свою ненависть с похитителей на власти, допустившие то, что произошло.
Он съел все до последней крошки, не спеша, с наслаждением вытянул из стакана всю воду и уснул. Через час все повторилось в обратном порядке, и поднос исчез. Саймон в четвертый раз воспользовался ведром, лег на постель и стал думать о доме и о том, что может делаться для его спасения.
Пока он так лежал, следователь Уильямс, вернувшись из Лестера, направился прямо в Скотленд-Ярд, к Крамеру. По счастью, здание Скотленд-Ярда, где помещается управление столичной полиции, расположено всего в четырехстах ярдах от Уайтхолла.
В Лестере Уильямс встретился с сидевшим в тамошнем полицейском участке бывшим владельцем «форд-транзита» — испуганным и, как потом выяснилось, ни в чем не повинным человеком. Он утверждал, что его фургон никому не продан и не украден — просто два месяца назад он с ним расстался, так как попал в катастрофу. Поскольку как раз в то время он переезжал в новый дом, то забыл сообщить об этом в центр регистрации транспортных средств в Суонси.
Шаг за шагом Уильямс проверил всю историю. Владелец фургона, глава маленькой строительной фирмы, отправился в южный Лондон, где сторговал два мраморных камина. Заворачивая за угол неподалеку от места, где он забрал из разрушенного дома камины, незадачливый строитель не поладил со встречным экскаватором. В споре взял верх экскаватор. С фургоном, тогда еще голубым, пришлось расстаться. Хотя на первый взгляд у него был лишь незначительно поврежден радиатор, на самом деле в шасси напрочь сбилась центровка осей.
В Ноттингем он вернулся без «форд-транзита». Страховая компания внимательно осмотрела машину, стоявшую во дворе местной ремонтной фирмы, объявила, что починить ее невозможно, однако платить отказалась, поскольку он сделал только первый взнос, да и в столкновении был виноват сам. В расстроенных чувствах он согласился по телефону продать развалину ремонтной фирме за 20 фунтов и больше уже в Лондон не возвращался.
— Кто-то все же восстановил фургон, — заключил Уильямс.
— Прекрасно, — сказал Крамер, — Выходит, похитители «наследили». Это можно проверить. Ребята из лаборатории утверждают, что сварщик хорошо потрудился над шасси. Кроме того, машину перекрасили из голубого в зеленый цвет. Работали довольно грубо, распылителем. Выясни, кто этим занимался и кому была продана машина.
— Я еду в Балем, — сообщил Уильямс. — Ремонтная фирма находится там.
Крамер вернулся к прерванной работе. Дел у него было масса, они стекались к нему от самых разных подразделений. Заключения экспертов пришли уже почти все и сделаны были блестяще. Однако, к сожалению, они мало что давали. Извлеченные из тел пули подходили к гильзам от «скорпиона», что и неудивительно. Новые свидетели из Оксфорда и окрестностей не объявлялись. Похитители не оставили ни отпечатков пальцев, ни других улик, за исключением следов от автомобильных покрышек. Но эти следы были ни к чему — полиция уже нашла фургон, хотя и полуобгоревший. Вблизи от амбара никто никого не заметил. По следам от покрышек седана, ведущих от амбара, установили модель машины, но таких было около полумиллиона.