Лес я пересёк, лишь однажды остановившись у лесного озера, чтобы наконец переодеться, кожа прямо зудела от пота и чужой крови, а также помыться. Комбез отстирать не удалось, я его притопил у берега, да и бельё пришлось выкинуть. Наконец с мылом отдраив до скрипа кожу, я выбрался из воды, надел свежее исподнее, состоявшее из чёрных боксёрских трусов и белой майки. Потом надел рубаху, штаны, намотал последние в запасе портянки, вбил ноги в отмытые от крови сапоги, после чего сделал расчёской прямой пробор, то есть отросшие волосы откинул по центру налево и направо, надел уцелевшую в жёстком чехле пару очков, посмотрелся в зеркальце и промурлыкал:
– Красавец!
Маскировка, конечно, плюшевая, наверняка сейчас всех моего возраста хватают, но хоть ничем не напоминал того типа, что уходил несколько часов от преследования. Пообедав – до этого у меня не было времени, – я длинно зевнул. Бессонная ночь давала о себе знать.
Но надо было двигаться вперед. Фронт рядом, скоро он должен рухнуть, поэтому мне нужно уйти как можно дальше.
Я забрался на дерево и осмотрелся. Вблизи проходила дорога Минск – Могилев, главное шоссе, по нему брели беженцы. Кто пешком, кто на велосипедах, кто на телегах, кто просто толкал перед собой тачку с имуществом. Меня они, конечно, тоже как прикрытие интересовали, но постольку поскольку, больше я осматривал окрестности на предмет постов и скрытых наблюдателей. Машины на трассе были, гражданские и военные, но патрулей я не засёк. Лишь приметил мотоцикл, на котором ехали в сторону Могилева три сотрудника НКВД.
Дотянувшись до голенища сапога – в обоих у меня было по ножу, но в этом ещё и трофейная карта, – я достал её и, развернув, задумчиво вгляделся. Лес этот я нашёл быстро, как и дорогу, теперь нужно определиться, куда двигаться дальше. Тут, кстати, неподалёку река и автомобильный мост, но реку я уже преодолел по шею в воде, так что мост мне ни к чему. Мост и пара деревушек – вот и всё, что было вблизи. В общем, я решил выйти на дорогу. Там такая пыль, что через час я буду мало отличаться от беженцев.
Убрав карту обратно в сапог, я спустился, взял велосипед, прислонённый к соседнему дереву, и направился к опушке. Потом по незасеянному полю до трассы, тут тоже недалеко идти пришлось, метров триста всего. Выйдя на дорогу, я осмотрелся и, поставив ногу на педаль, с силой оттолкнулся и перекинул правую ногу через седло. В принципе, скорость у беженцев была одна, и не сказать, что высокая, и я на своём велосипеде выбивался из этого скоростного режима. Многие вели велосипеды за руль, нагруженные вещами, однако мне нужно удалиться от леса как можно дальше. Я решил в случае появления постов слезть и идти пешком в одном темпе с другими. Может, и получится. Я по крайней мере на это надеялся.
Двигаться в одном ритме с беженцами оказалось очень трудной задачей – я прошел так мимо двух постов. Те на меня, конечно, бросали взгляды, но я пошёл на хитрость. Посадил на раму двух уставших детишек трёх и шести лет. Их мать только благодарно мне кивнула. Сил вслух поблагодарить у неё не было, до этого сынишку она несла на руках. В общем, на меня не обратили внимания: лишь один из многих тысяч подростков, что бредут по этим дорогам. Так же я прошёл и второй пост.
Дважды случались налёты, да и немцы, бывало, пролетали над нами, но всё обошлось, меня не зацепили, хотя раненые и убитые от налётов были. Штурмовали «юнкерсы» и дважды были «хейнкели». Похоже, бомберов я запугал, ну или просто пока некому было летать, а вот штурмовики ещё не пуганые. Отдохну, займусь ими. Сволочи, я шестерых детей, расстрелянных с воздуха, видел. Очевидно же, что гражданских штурмуют, развлеклись, твари. В одном месте работали медики, я тогда подошёл к уставшему немолодому фельдшеру и сообщил о боли в плече. Тот осмотрел меня и сообщил, что у меня растяжение средней тяжести, после чего помог сделать косынку. Дальше я двигался с одной рукой на перевязи.
К вечеру многие беженцы потянулись кто к деревням, кто на обочины, готовясь ночевать под открытым небом, а для меня это привычное дело. Кстати, когда я надумал прощаться со своим прикрытием, с которым так до вечера и шёл, то решил им помочь. В благодарность, так сказать.
– Вы с нами? – спросила женщина, помогая детям слезть с моего велосипеда.
– Нет, хочу ещё километров пять проехать, – покачал я головой.
Эта семья шла не в одиночку, а в группе жён и детей командиров Красной армии, поэтому следом за ними направилась на обочину к роще. Там уже кто-то жёг костры, чтобы приготовить ужин.
– Милена, – позвал я женщину.