Выбравшись на берег, я лёг на траву и подставил загорелое тело под лучи солнца. Так как полпути я проехал раздетым до трусов, то понятно, что тело у меня загорело до состояния бронзы. Хорошо прожарился, в общем.
Посмотрев на часы – трофей, снятый с одного немецкого офицера, швейцарские, между прочим, – я определил, что пора двигаться в Берлин: шестой час. По реке активно катера и лодки ходили, даже баржа была, потом буксир протарахтел дизелем – в общем, не пустая река, однако время поджимало, и стоило до темноты заехать на территорию столицы. Правда, я сомневался, что это следует делать: в окрестных населённых пунктах, по моему мнению, контроль был слабее и комендантского часа не было. Правда, как с этим в Берлине, я не знал, но работать из предместья мне было удобнее. Представлюсь так же Адольфом из Франкфурта. Тем более что в этом городе я был, и пару улиц с костёлом запомнил. Специально для этого и заезжал.
Одевшись, я покинул реку и отправился к столице. В километре от её окраины была крохотная деревушка на шесть домов, вот там я и решил остановиться. В деревне я подъехал к колонке и напился ледяной воды до ломоты в зубах.
Заметив на улице дородную женщину в платье ниже колен, улыбнулся, вытирая рукавом лицо:
– Доброго вечера, фрау. Не подскажете, где тут можно переночевать? Я могу заплатить.
– Ты не местный?
– О, нет, фрау, я из Франкфурта. Мои родители работают в Польше, они инженеры, а я жил у бабушки. Испросил её разрешения и поехал в Берлин. Долго ехал, неделю, и наконец приехал. Завтра наконец увижу достопримечательности! У меня есть четыре дня, потом нужно ехать обратно, родители вернутся из командировки.
– Ты смелый мальчик, – с большим интересом к моему рассказу закивала женщина. – В город ехать уже поздно, вот-вот стемнеет. Тебе будет удобно у нас на сеновале.
– Благодарю, фрау, – искренне обрадовался я.
– Иди, устраивайся, а я пока что-нибудь поесть принесу. Сейчас мои муж и сын с поля вернутся, но на всех хватит.
Я ещё раз поблагодарил её. Мы вместе дошли до дома. Звали хозяйку Марта Вранзель, я же представился Адольфом Шикльгрубером. Марта показала мне сеновал, вещи я поднял наверх, а велосипед оставил у пустого стойла. Ещё засветло я успел перекусить, хотя и был в принципе сыт пирожками, которые купил в одной деревне. Потом было знакомство с хозяином дома, оно прошло нормально, договорились, что я эти четыре дня буду жить у них на сеновале и столоваться тут же. Взяли всего двадцать марок. По-божески практически.
Когда я проснулся утром, мужчины уже ушли в поле. Марта горячо одобрила мои водные процедуры – её сына приходится заставлять за день хотя бы умыться – и пригласила меня в дом. Там и покормила. Завтрак оказался довольно плотным. Я впервые попробовал яблочный пудинг, и мне понравилось.
Вещи я закопал в сене и покатил в сторону Берлина. До него около километра было, так что через двадцать минут я добрался до центра столицы. Меня даже никто не остановил. Тут ужас, летящий на велосипеде среди дня, прибыл, а его с оркестром не встречают! Обидно.
В первый день я просто изучал город. Мимо резиденции Гитлера несколько раз проехал, да и вообще рассматривал столицу. Даже карту города купил. Потратил целый день, зато стал более-менее ориентироваться в нём. Обедал в летнем кафе, а ужинать вернулся к семейству Вранзелей.
Следующие дни прошли в изучении режима жизни трёх разных зданий, где находились госструктуры, а также разработке плана изъятия двух офицеров, работающих в разведке. Но эти планы пришлось изменить. Я рядового перехватил, личного водителя одного генерала, и допросил его, стараясь не оставлять следов. Тот дал интересную информацию, после чего умер, причем я положил его на ступеньках его собственного дома так, что казалось, что он споткнулся и сломал себе шею. Любой патологоанатом это подтвердит: смещение позвонков в результате падения с небольшой высоты.