Про свою фигуру скажу так, я эти семь месяцев тоже не просто так провёл, по несколько часов занимался, доводя себя до кондиции. Поэтому тело у меня было атлетически стройно и красиво. Девчатам очень нравилось.
Где находится крупный военный аэродром японцев, я узнал от жителя оккупированных территорий. Тот с охоткой это рассказал, так как японцев очень сильно не любил. Понятное дело, на ночной дороге особо людей не встретишь, а я уже пересёк почти весь остров и был на полпути к Маниле, поэтому нашёл «языка» в первой попавшейся деревушке в крайнем доме. Ну да, разбудил, поднял из кровати и очень внимательно слушал, что тот мне скажет. Наречие это я более-менее знал.
Дальше добежал до нужного места. Аэродром действительно был тут. Я проигнорировал истребители и направился к длинному ряду бомбардировщиков. Меня интересовали с приличной скоростью и максимальной дальностью. А так как в этих машинах я мало что понимал, то есть вообще не понимал, то мне требовался советчик. Аэродром был большой, на стоянках больше сотни аппаратов. Тут, похоже, у японцев авиадивизия смешанного состава расположилась.
В общем, я направился к зданию штаба, где находился дежурный с помощниками и отдыхающая смена караула. Часовые меня всё равно не видели, я быстро перемещался, хотя и тратил на это силы, но зато был незаметен, поэтому ликвидировать никого не требовалось. Кстати, я забежал на склад продовольствия и набил сидор сухпайками и консервами. Да и на месте подкрепился, пожертвовав на жор пятнадцать минут. В общем, со склада я направился к штабу, вырубил всех япошек, взял за горло офицера – самурая, судя по мечу – и провёл допрос. Сломать его не получилось, этот гад себе язык откусил и кровью захлебнулся. Я этого фанатика оживлять не стал, поэтому привел в чувство старшего техника и допросил того. Техник не был таким фанатиком, хотя и пытался кочевряжиться, но всё же дал честный ответ:
– Есть «Талия», грузовой цельнометаллический двухмоторный моноплан. Максимальная скорость – четыреста километров в час, крейсерская скорость чуть больше трёхсот пятидесяти, дальность – три тысячи триста километров. Дополнительных подвесных баков нет, да и конструкцией не предусмотрены. Заправлена полностью. Груза нет. Находится на стоянке номер шестьдесят три. Подготовлен к завтрашнему вылету.
– Ещё что есть? – я обдумывал сообщение японца.
Да, японского я не знал, пришлось задействовать для перевода одного из местных, что работал тут в качестве обслуживающего персонала – дворника, если проще.
– Есть ещё «Лиз». Не очень хорошая четырёхмоторная машина, переделанная из дальнего бомбардировщика в транспортник. Прилетел три дня назад с грузом медикаментов. Машина заправлена и готова к вылету, трюм пуст. Максимальная скорость на высоте – четыреста двадцать километров в час, но падает дальность полёта. Крейсерская скорость на высоте – триста двадцать километров в час. Практическая дальность – четыре тысячи двести пятьдесят километров.
Просмотрев карты, сваленные на столе – там и Китай и Союз были, точнее до границы, – я быстро прикинул, какую машину брать. Какой-никакой опыт управления четырехмоторными машинами у меня был, до Нью-Дели как раз хватит. По расчётам выходило, что у меня в запасе топлива ещё на пятьсот километров, но я особо на это не рассчитывал. Просто в Дели расположен крупный аэродром, оборудованный для приема таких больших самолётов. Судя по картам, там можно заправиться, и лететь уже до конечной точки. Ещё один перелёт, и я до Москвы доберусь.
Собрав полезные мне карты, я прихватил механика и переводчика и направился к нужной стоянке. Один из них нёс мои вещи в мешке. Я не забыл пробежаться и ликвидировать всех часовых, а заодно и зенитчиков. В общем, нам никто не мешал добраться до этого «Лиз». Монстром тот оказался тем ещё! Я повертелся в кресле пилота, слушая объяснения механика через переводчика, после чего выгнал обоих, вырубил и связал, и запустил моторы. Японская техника, конечно, отличалась от привычной мне, но не настолько, чтобы я не мог с ней справится. Чем-то этот аппарат напоминал «Дуглас».