Василий оторопел. Настоящий кекс Вася ел раз в жизни. Было это в далеком уже забываемом детстве. Когда в их комнату пришли военные и сообщили, что герой России майор Георгий Акушкин пал смертью храбрых под мятежным городом Ростовым. Тогда же они принесли матери Васи натуральные салфетки из бумаги и шерстяные носки на одну ногу. А маленькому Васе дали крошечный кусочек коричневого теста, осыпанный чем-то белым. Военные назвали этот кусочек кексом. По уходу военных маленький Вася посмотрел на убивающуюся мать и быстро сжевал этот кекс. Было вкусно. Очень.
— Но это дорого, — тихо выговорил Вася.
— Не дороже денег, — зло огрызнулся Смирнов и остановился, — ты Вася постой здесь. Пока я не вернусь. А вернусь я мигом.
Ошеломленный Василий кивнул и увидел, как Смирнов, сделав знак мужику на противоположном конце улицы ушел за угол. Неожиданно какой-то мужик, в странного цвета форме, перебежал от дальнего дома. Быстро осмотрелся по сторонам и юркнул вслед за Смирновым.
Вася плясал от холода — ждать своего товарища пришлось долго. Казалось, что время остановилось, а ледяные стены окрестных домов стали еще холоднее. Хорошо, что хоть ветер сюда не заносил порошу, а то пришлось бы дрожать от и холода и от ветра и от ледяной зги. Несколько раз Вася думал уйти, убежать. Его пугала эта чудная ситуация. Страшили какие-то люди метавшиеся вокруг него. Повергла в трепет медленно проплывшая, по другой стороне улицы,, машина секретной охраны зачистки.
— Не сбежал, — Смирнов неожиданно вырос перед Васей, — молодец. Не замерз?
— Есть немного, — смутясь ответил Акушкин.
— Ты знаешь, что. Давай двинем сейчас в одно место, — Смирнов еще раз осмотрелся по сторонам, — я договорился. Там тепло и на пару часов его отдадут нам. Там спокойно посидим, по — людски. Не на улице же столбом стоять.
— Хорошо, — ответил Вася, — но только на два часа не больше. Меня мать дома ждет. Да и на работу скоро.
— Хорошо, хорошо. Держись рядом, — Смирнов пошел по тротуару. В руке у него был стандартный черный пакет, в таких разносили пайки. Акушкин стесняясь и боясь, шел следом. Смирнов прошел пару кварталов, сверился с номером на стене дома и дал знак Васе:
— Вот здесь. Если я адрес не перепутал. А на барыг можно положиться больше, чем на наших руководителей.
Ярко-голубой электроуаз милиции медленно прополз по дальнему перекрестку.
Вася дернулся, но Смирнов ткнул его в бок:
— Нашел чего бояться. Это же менты.
И брезгливо хмыкнул.
Акушкин улыбнулся. Действительно милицию в России не боялись даже школьники. Так повелось издавна. Над сотрудниками милиции в серой форме, с накладными ватными плечиками и красными повязками на рукавах, смеялись всегда. Иногда их били или обливали технической водой из унитазов. Конечно, Россия нуждалась в сотрудниках милиции, но после «Великого бунта вредителей» ряды милиции были опустошены. И служить в ней никто не хотел. Как-то восполнить потери милиционеров можно было, переведя в нее чернорабочих или лишних инженеров производств. Но эти меры были, признаны опасным подрывом экономической мощи страны. Мобилизованные пенсионеры не могли справиться с элекроуазами и после нескольких сотен аварий с человеческими жертвами пенсионеров распустили по домам.
Единственным выходом стал перевод в милицию безграмотных учеников первых классов и психически неполноценных. Так удалось укомплектовать грозную российскую милицию. Впрочем, российская милиция только патрулировала заброшенные зоны и поля холода. Иностранцев охраняла отлично вымуштрованная секуритате, а за промышленностью следил тайный комитет зачистки.
Смирнов и Вася поднялись по грязной лестнице и оказались в стандартной комнате. Здесь было прохладно, но приятно. В центре комнаты стоял синий пластиковый стол, вокруг него были табуреты — трансформеры. У стены сиротливо торчала неразложенная кровать.
— Здесь в основном встречаются те, — пояснил Смирнов, — кто не зарегистрировался. И кому надо по левому.
— Как не зарегистрировался? — Вася скептически посмотрел на странную комнату.
— Да так, — Смирнов сменил полярность комбинезона, поставил пакет на стол, — мужики и бабы не в браке, мужики с мужиками, бабы с бабами. В общем, всякая мразь. Извращенцы.
— А что такие есть? — изумился Вася.
Смирнов тихо свистнул:
— Вася, а у тебя какое образование, а?
— Четыре класса.
— Понятно. А у меня два, — Смирнов спокойно уселся на табурет, — два класса школы, восемь лет в армии на передовой, год в воспитательном доме и двадцать лет на заводе. Это называется жизненней опыт. А ты не дрейфь, садись.