— Но как наша, же договоренность, — уже не своим, тускло-железным голосом процедил Жаров.
— А что за договоренность, — внимательно посмотрел на Жарова Мельцер Фрис.
— Джентельментская, — неожиданно вмешался Петренко.
Мельцер Фрис весело хмыкнул:
— Джентльменское соглашение может быть только с джентльменами.
— Вы обещали, что мы вместе вернемся в Россию и разгромим восстание, — заметил деревянным голосом Жаров.
— А вы об этом, — Мельцер Фрис пожал плечами, — так все это в силе. Мы вместе вернемся в Россию. Если, конечно, вы до этого доживете. Мы обещали вместе с вами вернуться, и, конечно же, вернемся. А вот о том, в каких ролях мы и вы вернетесь домой речи не было. Правда, с вашей стороны было бы слишком опрометчивым рассчитывать на нашу снисходительность после вашего предательства.
— Предательства? — проскрипел Жаров, — но вы сами склоняли нас к нему. Вы это сделали. Вы я помню.
— Это была военная хитрость и тогда мы были врагами, — Мельцер Фрис мельком посмотрел на свои наручные часы, разговор его уже тяготил, — а сейчас, когда мы стали друзьями, мы просто не можем допустить такого же предательства с вашей стороны. И поэтому, приняли меры.
— Приняли меры, — автоматические повторил Жаров, — приняли меры, приняли меры, приняли меры.
Петренко, сидевший рядом с ним уже не мог самостоятельно говорить и присутствовал в комнате только своим, неподвижно-серым, ликом свежего покойника.
— Да, вы правы, — Мельцер Фрис кивнул и улыбнулся, — а наша встреча состоялась только потому, что мне стало интересно посмотреть, что становиться с предателями. Посмотреть пока ваши личности полностью не подавили пси-генераторы.
— Это негуманно, — пролепетал Сенкевич, — и не честно. Ведь мы вас почти разбили.
— Разбили? — криво усмехнулся Мельцер Фрис, — Неужели, разбили?
— Да разбили, — тяжело кивнул Президент России.
— Действительно ваши армии много стреляли. И стреляли по мишеням и макетам. Очумело маневрировали и героически штурмовали ложные цели. А нам было очень сложно играть с вами в поддавки. Нам было трудно, чертовски трудно, минимизировать потери. И полностью выполнить установку на минимум потерь не удалось. Несколько десятков наших молодых людей заплатили своею жизнью за нашу победу. Победу цивилизации над феодальным варварством.
Мельцер Фрис помолчал и тихо продолжил:
— Вы действительно думали, что вы нас разбили? Разбили? О нет. Если бы вы видели наши фантастические подледные города в сиреневом отраженном свете. Если бы носились по нашим скоростным магистралям в электромобилях со скоростью в четыреста километров в час. Если бы вы видели наши роботизированные заводы. Животноводческие комбинаты. Обогатительные фабрики, выдающие семь тонн золота в день. Заводы, комплексы, фабрики, на которых не работает ни один человек. Если бы вы осмотрели термоядерные станции, мощность которых превосходит всю когда-либо созданную человеком энергетику. Если бы вы охотились на морских леопардов в огромных подледных морях. Наблюдали километровые водопады пресной воды подо льдом. Или если бы вам приходилось купаться в горячих термических источниках под Полюсом Холода. И если бы вы знали об это, то тогда вы не были так самоуверенны господа.
Бывшие правители России подавленно молчали.
Мельцер Фрис устало прикрыл глаза:
— В-в-всему виной ваша глупость. Но за вашу глупость мы заплатили слишком дорого. И сейчас об этом говорить поздно. Все свершилось и все решено.
После долгой паузы Мельцер Фрис только решительно махнул рукой.
Сейчас вам выдадут комбинезоны. Конечно, мы не допустим, чтобы вы выглядели как… трясогузки, — широко улыбнулся Генеральный контролер Антарктиды.
Жаров впился в Мельцера Фриса совершенно непонимающими и пустыми глазами.
— Я сделал то для чего пришел. Посмотрел на вас, — Мельцер Фрис резко поднялся и бросил взгляд на бывшего Президента и министров бывшего правительства некогда великой страны, — прощайте господа.
Он вышел.
Приток электроимпульсов стал сильнее. Им уже невозможно было неподчиняться, они захлестывали не только тело, но и разум.
Жаров, Сенкевич и Петренко быстро поднялись, повинуясь импульсным приказам, они вышли в коридор. Солдат, пропустивший их внимательно всмотрелся в лица вышедших.
— Назовите себя, — коротко приказал он.