— Срывы есть и у нас, — согласилась Тамила, — и мы были бы рады, если задержки наших грузов были равны задержкам военных поставок.
Чжу Дэ отрицательно покачал головой.
— Понятно, — кивнул Академик.
— Генерал, — тихо сказал Другой в Сером, — считает, что мы должны все ориентировать на интересы армии.
— Да, — согласился Академик, — военные стремятся подмять под себя все наше общество. И экономику и управление.
— А вы знаете, — сказал Второй, — я думаю, что от освободительного похода нам не отвертеться. Слишком красиво расписывают по визорам, как нас ждут трусливые европейцы. Распространяются слухи, что наши войска там встретят толпы радостных восставших. Прямо как в России.
— И инициативные товарищи очень бояться упустить момент. Их волнует, что вторжение в Россию началось поздно, — отметил Другой в Сером.
— А Пашка соратник Седова требует наказания виновных. В первую очередь педагогов. И создания системы прямой интерактивной демократии, — ответил Второй.
— Церковь на поверхности уже распустили, — подсказала Тамила.
— Как это сообразуется со свободой совести?
— Просто. Все священны были сотрудниками секретной службы зачистки. Кого-то осудили на порку, кого-то на работы. Но церкви закрыли все. Личное служение и вера не возобраняются.
— Это не правильно, — высказал свое мнение Второй.
— Конечно, нет, — но голодным холодным россиянам нужны были жертвы, — сказал Академик, — вот и закрывают церкви, порют священников и педагогов.
— Пашка сможет провести это решение, — ответил Другой в Сером, — ему же удалось утвердить решение народа о поголовной порке педагогов. Хорошо, что мы отстояли личную ответственность. А то Пашка хотел сечь всех педагогов одинаково. Как мучителей и пособников режима преступного режима.
— Среди наших коренных жителей подземелья новое движение, — тихо заметил Чжу Дэ, — борьба с неполноценными.
— Неполноценными? — не понял Второй.
— Да, так прозвали жителей наземной России. Идея в том, что они жили в духовной слепоте и оттолкнули спасителя их душ.
— Кого? — непонимающе переспросил Другой в Сером.
— Спасителя Седова.
— Метафизика, — разочарованно покачал головой Второй.
— Метафизика, — охотно согласился Чжу Дэ, — но ведь работает. Многие верят, движение шириться.
— Еще говорят о связях Седова с нашим злейшим врагом, — вяло отметил Другой в Сером.
— Это с кем же? — повел бровями Академик.
— С Антарктидой. Это может быть правдой? Седов мог знать об Антарктиде? — прямо спросил Второй.
— Нет! Это исключено! — отрезал Академик.
— Но он видел Богородицкий договор. Его подписали и мы и Антарктида.
— Сам договор не являлся секретным, — прояснил вопрос Академик, — секретны протоколы к нему. В них расшифровываться определение «иных в подземелье». И определяются рамки взаимоотношений подземелья и Антарктиды. У нас эти протоколы уничтожены сразу. И об этом есть упоминание в архивах. Хотя копии протоколов могли быть у гарантов Богородицкого договора. В ООН, например. Может в США или в Евросоюзе. Но я сомневаюсь, что эти копии дожили до наших дней. И невероятно, чтобы их видел Седов. К тому же он не говорил, и не намекал, что знает об Антарктиде. Контакты Седова и Антарктиды это очередная сплетня. Нелепая и вредная в настоящее время.
Неожиданно Второй вскрикнул и поднял голову от визора:
— Только, что генералы выдвинули новое требование — несменяемость командования минимум по полгода. Мотивируют это трудностями освоения районов боевых действий. Генералы требуют, так же, права утверждать и выдавать офицерские патенты до капитана включительно. Выдавать эти патенты самостоятельно, без согласия Координационного совета.
— Вот определилась и военная фронда, — шумно выдохнул Академик.
— Да. Скоро они потребует контроля над производством вооружений и людскими ресурсами. И сошлются на тяжелую войну.
— Так и будет, если мы не столкнем их с Пашкой, — спокойно сказал Академик, — только он, соратник легендарного Седова сможет скоррелировать давление военных на общество. Иначе нас ждет военная диктатура. Контуры этой диктатуры уже вырисовываются. Пашка — сильный оппонент военным.