Казанец дверь не закрыл, но разговаривать с путешественниками не стал — он забился в свой угол и сидел в нем, изредка ворочаясь и произнося какие-то странные слова.
С тех пор прогулки Смирнова и Ирины стали регулярными. Сначала Ирина гордо шла впереди, а Смирнов как хозяйская собачонка семенил сзади. Потом они стали ходить практически вровень — Смирнов держался слева и несколько поодаль.
— Вы знаете, — сказала несколько дней спустя Ирина, — а кругом не так уж и плохо. Я бы даже сказала, что мне здесь нравиться.
— И чем же, — тихо отозвался Смирнов.
— Чем? — Ирина пожала плечами, — не знаю. Может простой красотой.
— какой красотой? — насмешливо переспросил Смирнов.
— Простой, — робко отозвалась Ирина, — здесь нет пластиковых, бетонных и стальных коробок. Труб пневмоавтобуса. Здесь все просто и понятно.
— А, — Смирнов шмыгнул носом как мальчишка, — вам виднее. Вы люди ученые.
— Не говорите так, — Ирина обернулась к Смирнову, — вы не правы.
— Не прав, не прав, — Смирнов поравнялся с Ириной, — я всегда был не прав.
— Это обстоятельства, — с прежней гордостью заявила Ирина, — это такая жизнь.
— Да бросьте вы это, — огрызнулся бывший сварщик, — ты начальник я дурак, я начальник ты дурак. Да и вас корежит только то, что вы связались с быдлом и сидите вместе с нами.
— Не совсем так, — Ирина зло поджала губы, — но если начистоту…
— А иначе не порошу, — перебил ее Смирнов.
— Если правду, то я достойна большего. У меня образование и опыт работы есть. И, извините, не сварщиком. И не заводе.
— Так это понятно, — Смирнов натянуто зевнул, — а у меня нету образования и опыта работы. Как нету и папы генерала.
Ирина ненавидяще посмотрела на Смирнова и ускорила шаг:
— Не мечите бисер перед свиньями, — бросила она, — так говорил один из древних мудрецов.
Смирнов искренне рассмеялся.
После такого они не разговаривали несколько дней. Пока не пришло время прогулки. Уже у самой двери Ирина поинтересовалась:
— За что вы меня ненавидите?
— Не вас, — помедлил Смирнов, — ненавижу, наверное, жизнь.
— Не таите ожесточение в сердце, — кротко отметила Ирина, вспоминая курсы психотренинга для педагогов, — война пройдет, и вы вернетесь домой. Будет новая жизнь, все будет хорошо. Зачем думать зло?
— Война закончиться? — Смирнов умело подкинул на руках винтовку, — наверное, и закончиться. Но не я ее начал и она мне не нужна. А вам?
— Мне, — растерялась Ирина Вострикова, дочь известного генерала, — мне? Я исполняю свой долг. Так правильно. Так нас учили.
— И я исполняю долг, без лицеев, без наград. Исполняю. Я свой долг исполняю с рождения и мой долг быть пушечным мясом. А если сильно повезет, то по старости в консервы для иностранцев закатают, — Смирнов угрюмо осмотрел горизонт, — впрочем, здесь вряд ли. А вот если война закончиться, то не буду терять надежды на посмертное бытие и пищеварение.
— Но сейчас все изменилось, — сказала Ирина, — сейчас Революция. Все новое. Все заново. Открыты те пути, которые были невозможны еще год назад.
— Вы и ученикам такую же муть говорили? — зло спросил Смирнов.
— Нет, — тихо объяснила Ирина, — такую не говорила.
— Так вот, — Смирнов потер лоб, — все течет и ничего не меняется. Это другой древний мудрец говорил. Сейчас что-то сменилось. Правительство России сгинуло в Антарктиде. И хрен с ним. С правительством и с Президентом. И без них проживем. Теперь пришли умники, которые пятьсот лет под землей просидели. И никто об этом не знал. А теперь раз и нате — Координационный совет трех главарей. Они даже е под именами, а под какими-то никами были. Появились, порулили. Войну с Антарктидой продолжили и назвали ее Священной. Хорошо. Паек увеличили, браслеты со всех сняли. Перевели на контракт. Теперь можно и домой махнуть. А потом раз и нет Координационного совета. Утром проснулся — прямая демократия. Вроде у нас кривая демократия уже была. Теперь вместо всех умников один говорун — Пашка. Он и говорит и делает. А что делать ему народ говорит. Ты говоришь?
— Я нет, — смутилась Ирина, — но скоро нам привезут личные карточки граждан, и мы сможем голосовать.
— Конечно, привезут, — ответил Смирнов, — и голосовать сможем. Только посадил меня сюда Президент России. Которого сначала национальным лидером считали, а потом тираном объявили. Держал меня здесь какой-то Академик. А теперь я Пашке советы по компьютеру давать буду. Хорошо.