— Дело в том, — медленно произнес Пашка, — что-то неладное твориться с теплоносителем. Так говорят инженеры. И у нас нет оснований им не верить. Падает производство энергии. Падает и наше материальное производство. На оружие еще хватает. А вот реконструкцию России мы откладываем и откладываем. Чжу Дэ и Тамила меня ненавидят, но переориентировать наше производство на гражданскую продукцию я не могу. Это вопрос внутренней политики.
Пашка уловил насмешливый взгляд Академика и пояснил:
— Мы держим гражданский мир.
— Войной?
— Войной.
— А резиденцию правительства, когда думаете переносить на поверхность? — поинтересовался Академик, — это удобнее для управления.
— Боюсь, что народ еще не готов к этому. Конечно, температура на поверхности сейчас вольготная. Но для подземелья правительство наверху это тирания, а у наземных жителей воспоминания о нем еще хуже. Поэтому посидим пока в норах.
— Перенос правительства это следующий важный этап, — понимающе кивнул Академик, — для этого нужна недюжая политическая воля. Подлинная решимость, основанная на уверенности, а не самоуверенности. Знание о ситуации, а не мнение о ней. И это вопрос будущего.
— Да, — согласился Пашка, — но сейчас дело в другом. Я приехал обсудить с вами вопрос энергетики.
— Ах, это, — вздохнул Академик, — но в этом, я в этом не очень силен. Вы знаете.
— Конечно, знаю, — сжал губы Пашка, — но вы можете многое подсказать. Мы не понимаем поведение нашей энергосистемы. Падение вязкости и температуры теплоносителя мы сначала связали с озеленением. Но потом расчеты показали, что это не так. Оказалось, что при данных характеристиках температуры поверхности теплоноситель вообще не должен нести ничего. И должен застыть. То есть у нас есть энергия оттуда, откуда ее не должно быть.
— Значительное снижение мощности? — невзначай спросил Академик.
— Девять процентов, за последние три месяца. Если учесть мультипликационный эффект. И рост расходов энергии на надземную часть, где остановились ветряки, то мы лишены половины удельной энергоемкости.
— Катастрофа, — тихо выдавил Академик, — социальный, политический и экономический кризис дополнен энергетическим. Это ловушка.
— А недавно, — побелел Пашка, — ко мне на прием записался какой-то странный человек.
Академик недоуменно поднял брови.
— Нет, вы не подумайте, — смутился Пашка, — у меня мало времени. Все расписано по часам. По минутам. Я даже женщин вне очереди не принимаю. А этот человек очень настаивал.
Пашка облизал сухие губы:
— Представился он как Уи На. Вроде кореец, вроде европеец, а вроде русский. Его визит был коротким. Они пришел, поздоровался, попросил лист и ручку. Написал на листе множество формул. Поднялся, попрощался и ушел.
— Это все? — непонимающе спросил Академик.
— Все, — потерянно кивнул Пашка.
— Странно?
— Странно. Но его записи мы, то есть я, отдал инженерам. Там были интересные расчеты. А в конце стояла зашифрованная подпись.
— Какая же?
Пашка посмотрел на спокойное море:
— «Академик».
— И что же вы решили, — улыбнулся бывший руководитель подземелья.
— Расчеты очень грамотные, в них правильно описано наше современное состояние с теплоносителем и все проблемы с энергией. К несчастью, — вздохнул Пашка, — задержать Уи На мы не смогли. Он скрылся на личном планере. К тому времени, когда наши умники поняли, что к чему, Уи На исчез. Его путь тоже не проследили. Уи На испарился.
— А что вы хотите от меня? — поинтересовался Академик.
— расчеты были не полные. В них, — нахмурился Пашка, — отсутствовали некоторые вводные. Но выводы расчетов очень странные. Наши логисты пришли к мнению, что вы можете разъяснить что это.
— Я? — покачал головой Академик, — Я всегда был гуманитарием. Немного историком, немного психологом. Даже в культуре модернизма я понимаю лучше, чем в абракодабре ваших физических формул.
— Дело не в формулах, — Пашка навис над столом, — дело в тех вводных которых не было. И инженеры божатся, что у них таких данных не было. Но расчеты Уи На идеально описывают наши проблемы. И судьбу нашей энергетики.
— Страшно? — хмыкнул Академик.
Пашка вздохнул:
— Я подозреваю, что некоторые данные исчезли. Те, что могли бы многое прояснить. И это могли сделать вы с вашими подручными.
— Не надо, — махнул рукой Академик, — не играйте в политику. Я знаю, о чем вы говорите. И заверяю вас, что тех данных, которые нужны вам попросту никогда не было. Их не было ни в компьютерах, ни на бумаге.