— В чем опасность негативных элементов в обществе?
— В подрыве большой российской семьи, — дружным хором ответили воспитанники.
— Кто есть негативный элемент? — спросил тот же перевоспитанный.
— Индивидуалист и единоличник, — дружно прокричали воспитанники, — атлантист и саботажник.
— С чего началось возрождение России, — спросил перевоспитавшийся в зеленом комбинезоне.
— С укрепления вертикали власти, — внятно ответили воспитанники.
— Кто начал возрождение России, — громко крикнул другой военный.
Воспитанники грянули хором:
— Первый Великий Президент, объявивший свою власть пожизненной, отменивший выборы, вредительскую свободу печати и мышления!
— В чем сила президентской власти, — снова спросил военный.
— В ее абсолютном единоличии, — мгновенно откликнулись воспитанники.
— Кто может помочь простому народу, — спросил у воспитанников первый военный.
— Только Президент России! — немедленно ответили воспитанники.
— Какова задача всех органов российского государства, — этот вопрос задал перевоспитавшийся в зеленом комбинезоне.
— Исполнение приказов президента и выполнение его инициатив направленных на всемерное улучшение жизни трудящегося народа! — энергично проорали воспитанники.
Двое военных и рабочий встали вместе на помост, обнялись и дружно закричали:
— А какова роль простого труженика в великой России?
— Беззаветное служение единой российской семье! — радостно ответили воспитанники.
На этом праздничное мероприятие закончилось. Перевоспитавшиеся стали прощаться с воспитанниками.
Алексей Потапов поманил пальцем одного из перевоспитавшихся в военном комбинезоне. Теперь, когда россиянин официально считался перевоспитавшимся, Алексей мог поговорить с ним открыто, без обязательных свидетелей и прослушки.
К воспитателю подошел невысокий и бледный человек в защитной армейской форме.
— Держи, — и он протянул Алексею браслет с ноги, который мог снять только окончательно перевоспитавшийся.
— Спасибо, — ответил Потапов, — возьму. Это большая честь. И почет для воспитателя.
Военный потер ногу, на которую был браслет.
— Непривычно, — сказал он.
— Привыкнешь, — спокойно отметил Алексей Потапов, — скоро привыкнешь. Одно неприятно, что распределение у тебя не очень.
— Это да, — кивнул военный, — но кому сейчас нужны поэты? Россия ведь воюет.
— Оно конечно верно, — Алексей Потапов покрутил браслет в руке, — верно. Но мы не влияем на распределение. Все решает машина. Это и справедливо и правильно. Мы никогда ни на что не влияем.
— Я знаю, — тихо ответил военный и лицо его, почему-то, стало серым.
Вокруг воспитателя и перевоспитанного толпились воспитанники, воспитатели, слышался гам голосов.
— Ты уже знаешь, что будет дальше? — спросил Алексей Потапов.
— Да, — ответил перевоспитанный, — сегодня принимаю присягу. Мне повесят на руку или на ногу новый браслетик со взрывчаткой. Завтра буду в части. А потом передовая. Наверное, патруль.
Алексей флегматично потер браслетом свой чисто выбритый подбородок.
— Наверное, — согласился он с перевоспитанным, — наверное, патруль. Но ты не прав относительно армейских браслетов. Они ведь только для того чтобы выполнять приказы командования. Выполнять их четко и целеустремленно. И только. Это не из-за недоверия. Это для порядка.
— Я знаю, — быстро ответил военный.
Мгновение, другое они молчали, смотря друг на друга.
— Держи, — Алексей протянул военному небольшой сверток, — пока вас на довольствие поставят, пока привезут в часть. Времени пройдет много, а здесь продуктов на три дня.
— Праздничный пакет, — смутившись, улыбнулся военный.
— Вроде того, — серьезно ответил ему Алексей, — это из пайков воспитателей. Мы его добровольно даем всем перевоспитавшимся. Совершенно добровольно собираем и выдаем воспитанникам в последний путь.
— Тогда спасибо, — ухмыльнулся военный.
— Не за что, это мой долг. Долг гражданина и воспитателя, — ответил Алексей.
Военный посмотрел на оранжевые комбинезоны воспитанников.
— У тебя будет новая жизнь, — Алексей Потапов легко тронул военного за рукав.
— Да, — ответил тот, — да. Я знаю. Знаю.
— Я понимаю, — продолжил Алексей, — понимаю, пять лет в доме это долгий срок.