Уходить сразу было не прилично, но время поджимало и Президент с охранником стали медленно пробираться к выходу. Жаров слышал обрывки фраз из выступления ребенка.
— Когда в 2079 году началось похолодание…
Охранник протиснулся к двери, Президент шел за ним, голос ребенка доносился глухо, но четко:
— Тогда первый великий Президент России полностью упразднил выборы, так как выборы были сущее вредительство, а российский народ был слеп и глуп…
Охранник отворил дверь и пропустил вперед Георгия Константиновича.
— После этого Россия стала подлинной национальной семьей, где нет граждан, а есть члены огромной семьи, — продолжал надрываться выступающий, — семьи, где искореняются вредители и лживые тунеядцы…
Жаров покинул зал, и охранник громко захлопнул за ним дверь.
Президент повернулся к своему охраннику и улыбнулся:
— А что выступления все стандартные, да?
Охранник покосился на дверь, которую недавно закрыл и выдавил:
— Они утверждены очень давно, и они не более стандартные, чем ваши выступления господин Президент.
— Конечно, — пожал плечами Жаров, — их ведь утверждали в одном и том же месте и в одно и тоже время.
— Это правильно, — тихо ответил охранник.
Шлюзовая дверь закрылась за ними.
— Вы только снова не глотните холодку, аэрозоль может и закончиться — корректно, но едко сказал охранник.
— Уж постараюсь, — Президент аккуратно поднял свой теплый шарф до самых глаз.
— Тогда пошли, — и охранник резко распахнул тяжелую дверь шлюза.
В кабинете Президента уже ждал министр иностранных дел Петренко.
— Ты опять того, — спросил Петренко рассматривая бледное лицо Президента, — наглотался холодного воздуха, да?
Да, — махнул рукой Жаров, — наглотался. Вечно что-то не так. Как раз перед речью глотнул. До сих пор перед глазами мухи летают. Круги какие-то цветные.
Петренко неодобрительно покачал головой:
— Ведешь себя как ребенок. Совершенно не бережешь себя для страны. Это просто не допустимо. Подумай о своей великой роли в истории России.
В ответ на это Жаров вяло махнул рукой:
— Не агитируй. На сегодня с меня хватит.
Георгий Константинович сделал вид, что живая ирония Петренко ему не понятна.
Президент повесил куртку на вешалку и погрел руки перед горячим обогревателем.
Петренко с усмешкой смотрел на него.
— Что у нас, — Президент занял свое место за столом.
— Скажи мне, — Петренко показал Президенту табличку с президентского стола, — зачем тебе на твоем же столе табличка «Президент России. Георгий Константинович Жаров», а? Свое имя должность боишься забыть?
Президент сплюнул:
— Наверное, секретарь поставил, дай ее сюда.
Министр иностранных дел протянул Жарову табличку.
Георгий Константинович взял ее и бросил в ящик стола.
— Теперь все? — спросил он министра.
— Ага, — Петренко положил ноги на президентский стол.
Жаров снова сделал вид, что этого не заметил. Этот Петренко год назад попал в тяжелую аварию. Возвращаясь с саммита большой четверки в Минске, его буер неправильно перелетел торос. Теперь у Петренко часть черепа из пластика и небольшая эпилепсия. Так что на закинутые, на стол ноги внимание лучше не обращать. Тем более что Министр иностранных дел все-таки очень дельный мужик.
— Чего ты на прием записался — то, — снова поинтересовался у Петренко Жаров.
— А чаю попить, — усмехнулся Петренко.
— Ладно, — Георгий Константинович приказал, — секретаря.
На экране коммутатора появился секретарь.
— Чаю нам, — коротко бросил Президент России и отключился.
— Что еще твоей душеньке угодно, — Георгий Константинович с усилием отодвинулся от стола.
— Теперь можно и о делах поговорить, — министр иностранных дел посмотрел в окно, — дела у нас не очень.
— Хватит тебе-то ныть, — Жаров заерзал в кресле, — у Сергеева нет металла, у Матвеева людей, у меня ума нет, а Сенкевича столько раз разбили, что волос у него на жопе меньше и чего, мы-то не паникуем. Все правительство России в такой ужасной и глубокой пропасти, что можно идти и вешаться, но мы держимся, держимся и будем держаться. Так нам завешал первый Великий Президент, и мы не отойдем от этого плана. Никогда не отойдем.
— Понятно, — Петренко ослабил узел галстука, — все у вас просто. Опять агитация и пропаганда.