— Это плохо, — искренне посочувствовал координатору Георгий Константинович.
— Плохо! — закричал кореец, — Вот! Вот!
Корец выхватил из-под стола безжизненно белую руку в прозрачном пакете и замахал ею, — это моя рука! Сегодня мои коллеги отрезали мне ее. За нерадивость и глупость. За ваши проступки!
Президент России присмотрелся и понял, что кореец действительно был с одной рукой. Президента такая дикая азиатчина покоробила. В этом не было государственных действий, одни азиатские эмоции. А однорукий кореец продолжил орать:
— Вот, моя награда за благодарность! Вот плата за мою любовь к России! Если вы мне не помочь, то скоро меня совсем уничтожат! Покрошат на куски! Они уже и график составили! График моего разделения на части!
— Главное теперь, что бы они не вздумали его перевыполнить, — сочувственно сказал Президент России.
Кореец зло плюнул на пол.
— Ладно, я извиняюсь. Но как, же мы тебе можем помочь? — поинтересовался Жаров.
— Договориться с Европой на их условиях, — кореец то ли остыл, то ли ослаб. Он положил отрезанную руку на стол и медленно опустился на стул.
— Это решать не мне, — убедительно сказал ему Георгий Константинович, — а я ведь правлю в союзе с нашими министрами. Не один как монарх. На нужно время. И чем больше, тем лучшее. Быстро действовать мы в России не привыкли. У нас все степенно. Все по государственному.
— Если ты сука не договоришься с Европой, — снова дико закричал кореец, — то мы не только России больше не дадим помощи, но и у тебя мразь стул из-под жопы вырвем! И в жопу до упора тебе запихнем!
— Но не все так просто, — начал объяснять свою позицию Жаров, но закончить ему не дали.
В помещение, где сидел кореец, ворвался какой-то страшный субъект. После чего между ним и корейцем состоялся молниеносный диалог на повышенных тонах. Ворвавшийся господин постоянно что-то кричал и кивал в сторону камеры, а кореец визгливо отвечал на выпады неизвестного.
Так длилось недолго. А кончилось как-то странно. Ворвавшийся господин выхватил короткий и широкий нож и полоснул корейца- координатора по горлу. Координатор спонсоров России захрипел и свалился под стол. А неизвестный господин повернул к камере свое безобразное лицо и смачно плюнул в нее.
Георгий Константинович инстинктивно дернулся в кресле назад, когда слюна незнакомца залепила экран его коммуникатора. А незнакомец выхватил портативник и шлепнул им по камере, она погасла.
«Камеру коммутатора разбил мерзавец», — верно понял Президент России.
Переведя дух, Георгий Константинович попытался думать. Новая ситуация совершенно не походила на все предыдущее, она резко меняла положение дел. А эта таинственная неизвестность о которой столько говорил Петренко вообще запутывала и без того безнадежное положение.
Никогда со времен Великого крестьянского бунта Жаров не был в таком сложном положении. Но во время бунта вся ответственность пала на предыдущего Президента, место которого и унаследовал Жаров. Теперь же все тяжелое бремя решения приходилось на хрупкие от детского рахита плечи Георгия Константиновича, и он не мог ожидать помощи.
Коммутатор мигнул, и на мониторе появилось лицо строгое и серьезное секретаря.
От неожиданности Жаров вздрогнул. Ему почудилось, что в его кабинет может ворваться какой-нибудь ужасный кореец с навахой или обломком чугунной трубы. Это было в их корейских обычаях.
— Господин Президент, — четко произнес секретарь, — машина ждет. На очереди визит в секретный комитет зачистки. Распорядок дня вы знаете.
— Хорошо, — тихо произнес Жаров, — хорошо. Что меня ждет машина. Но я не поеду.
Лицо секретаря выразило полное непонимание:
— Вам плохо, Георгий Константинович?
— Нет, нет, — Президент побарабанил пальцами по столу, — визит министра иностранных дел открыл новые обстоятельства и я их должен обдумать. Поэтому визит в секретный комитет зачистки отложите на завтра.
— Но там, же ждут… — начал секретарь.
— Ждут и хорошо, — выкрикнул Жаров, — еще подождут. Я приеду к ним завтра с утра. Тогда же приедет и министр обороны.
Секретарь выдержал паузу:
— Так и прикажите доложить в секретный комитет зачистки?
— Да, так и доложите, — отмахнулся от секретаря Президент, — и еще не отпускайте машину я поеду домой работать.