Первым поднялся Петренко и оглушил Президента Жарова своим голосом:
— У нас нет иного выхода. Надо воевать. Если сигнал пройдет до мониторов рядовых граждан, то последствия будет самые печальные. Уже столетия люди приучены верить всему, что говорят с экранов телевизоров. Если же этот сигнал перебьет трансляцию наших станций, граждане не будут знать, что им делать. А отдельные элементы могут и последовать вредительскому призыву, содержащемуся в этом пресловутом сигнале. Поэтому, мы должны нанести превентивный удар. Мы должны победить. И мы победим, но победим только в союзе с Европой и нашими спонсорами!
— Оно конечно верно, — поддержал его с места министр Сергеев, — но и хозяйство страны забрасывать не следует.
— Не следует, — тут же согласился с ним Матвеев, — не следует…
Его голос прервал рев Патриарха:
— За всех отмолюсь! Душу продам, но Отечество спасу! Господу все шесть процентов отдам! Аллилуйя нах!
Патриарх упруго поднялся, выскочил на сцену и ударил посохом в настил:
— Сказал, отмолюсь! Значит отмолюсь. Да! Не бздите суки! Решайте по совести! Аллилуйя нах!
Охранники подхватили владыку на руки, бережно опрокинули навзничь и отнесли к основанию сцены.
— Высказываемся господа, — продолжал вести комитет зачистки Михалкин, — иначе скоро отключим отопление, вас закроем, а ключи заберем с собой. И будем вас здесь держать и морозить, пока не решите.
— А что говорить, — подался вперед военный министр Сенкевич, — дайте приказ и великая российская армия победит! Всех победит! Что нам какие-то международные террористы из Антарктиды!
— Дадите приказ Георгий Константинович, — обратился к Жарову Михалкин.
— Я, — начал говорить Президент России.
Но Патриарх истошно заорал:
— Во имя господа нашего! За всех отмолюсь! Все грехи прощу! За всех отмолюсь! Быдло! Гопники! Быдло замкадное! Господу сам откачу по первому пункту! Аллилуйя нах!
К Патриарху побежала врачебная бригада с медбратьями. Вскоре, после шума борьбы Патриарх, наконец, замолчал.
— Я, — неуверенно продолжил говорить Жаров, — сначала хотел бы выслушать мнение оракула.
— Правильно, — тепло поддержал его Сергеев, — оракул может многое разъяснить в этом деле. Нужен агнец на заклание.
— Да, дельно, — отозвался Сенкевич, — так всегда делается. Издавна так повелось. Еще деды наши без оракула ничего не решали.
— Дипломатично, — тихо сказал Петренко.
Михалкин вздохнул, такая задержка была ему не по душе, но он был обязан, подчинится желанию собравшихся, выслушать оракула. Такой порядок был заведен с Первого Великого Президента, нарушить его не было никакой возможности.
— Хорошо, — обреченно махнул рукой Михалкин, — выслушаем оракула. Надеюсь, что оракул готов и скоро будет здесь. Нам не рдеться делать рекламную и музыкальную паузу.
Сказав это Михалкин, что-то быстро набрал на личном компьютере. В зале притихли, затих даже связанный Патриарх.
Оракул был важнейшим козырем секретного комитета зачистки. Комитет издавна собирал со всего мира людей с тайными параспособностями и «натаскивал» их на оракулов. Быть оракулом было престижно, но не безопасно, не все доживали до пенсии положенной после двадцатилетней пророческой службы. Но пост оракула был очень значим — когда оракул входил в транс, то мог сообщить результат того или иного государственного решения. Самое странное, что предсказания оракула всегда сбывались (98% по государственной статистке России).
Вскоре в зал вошли три прислужника оракула в фиолетовых одеждах, за ними шесть прислужников оракула в красных комбинезонах внесли черный куб, замыкали шествие еще три прислужника оракула в зеленых одеждах.
Тихо заиграла музыка.
Прислужники в красном медленно и, как казалось, торжественно поставили куб.
Свет в зале стал заметно тусклее. В полумраке в зал вошел невысокий человечек в белой одежде.
— Оракул, — зычно крикнул он, — оракул! Смирно!
Куб качнулся.
Музыка стихла.
— Оракул, вольно! Готов ли ты оракул! — снова выкрикнул человек в белых одеждах.
Внезапно стенки куба сложились вниз, и перед залом предстал оракул. На этот раз оракулом была скрюченная женщина в костюме голубой радиоактивной парчи.
— Готов! — истошно крикнула женщина — готов оракул!
— Что знаменуешь ты? — вопросил человек в белом.
Оракул молчал.
— Что видишь ты? — снова спросил человек в белом.