Василий пожал его и недоуменно посмотрел на здоровяка.
— А про это, все спрашивают, — здоровяк показал на голову, — это, знаешь ли, год или два назад было. В общем, мне полчерепа снесло. В перестрелке. А может и не половину, а весь. Поэтому мне крышку новую и приделали. Она хороша, теплая и из прочного силикона.
Сказав это здоровяк раскатисто засмеялся.
— Все в порядке, — один из сотрудников безопасности протянул говоруну чип, — а чего так долго.
— А тебе какое дело, — зло отозвался пожилой мужик, отбивая головой энергичную чечетку.
— Порядок есть порядок, — попытался угомонить пожилого ретивый сотрудник внутренних дел, искавший различных шпионов.
— Есть порядок, а у тебя гроб будет, — пожилой колюче посмотрел на сотрудников.
Церберы смолчали. Может быть, они действительно спешили. А может, от продолжения дискуссии, их останавливали энерговинтовки висевшие за плечами военных.
— Передачу мы оформили, — пробурчал безопастник, — возьмите его под свой контроль. Мы спешим.
— Не учи, козел коммитетный, — снова заявил мужик с трясущейся головой.
Безопастник сжал губы, но промолчал.
— Возьми под контроль, — обернулся здоровяк к толстому мальчишке.
— Есть, — ответил мальчишка, и, проделав несколько манипуляций на портативном компьютере заявил:
— Браслет под моим контролем. Можно двигать.
— Двигать так, двигать, — здоровяк ухмыльнулся и выжидательно посмотрел на сотрудников внутренних дел.
От этого взгляда последние чувствовали себя совсем неуютно.
— Тогда все в порядке, мы на выполнение задания, — промямлил васин обвинитель и безопастники поспешили уйти.
— Вот и хорошо, — говорун снова улыбнулся, — просто здорово, даже душа радуется.
Пожилой мужик прочитал постановление суда и присвистнул:
— Эко — то у нас паять стали. Срок как приговор, полный рауш.
— Да со школьной скамьи приятнее в армию идти, — дебильно улыбнулся мальчик.
— Поговори мне тут, — здоровяк с пластиковым черепом огрел мальчика кулаком по голове, — пора уж идти и так времени потратили море.
— И не говори Акимыч, — отозвался пожилой, — время течет и течет, а дел по горло.
— Тогда пошли и пошли быстро, — здоровяк подкинул винтовку на плече, — но ты Вася не обессудь. Мы твой паек-то уже съели.
— Кккакой паек, — непонимающе спросил Акушкин.
— Как какой? — рассмеялся пожилой солдат, — дневной конечно. Тебя к нам еще вчера вечером определили. А сегодня с утра я в каптерку сунулся, а мне говорят, извольте получить паек для вашего новенького. Какого новенького? А нового сегодня переведут, прям с гражданки, Василием Акушкиным зовут. Я понятно взял, не пропадать же добру, а по дороге мы его поделили и съели. День-то кончается и скоро ужин. Так что с году не помрешь.
Говоривший весело расхохотался.
— Но ты не робей, — раскатисто рассмеялся здоровяк, и только сейчас Вася заметил на его плече тонкую полоску — он видимо был командиром этой маленькой группы, — ты в армии, а в ней никто с голоду не помирает. Даже дебилы.
И здоровяк всадил пинок мальчугану.
— Что верно — то верно, — согласился с командиром пожилой, — в армии много причин от другого загнуться, так что голод совсем не причем.
— Пошли, пошли, — наконец- то заторопил всех здоровяк-пластиковая голова, — время дорого. Пошли. Нам еще в каптерку за обмундированием для Васи. И в оружейку, винтовку и броню подобрать. Так что быстренько двинулись. Дети за мной!
Глава 4
Вечерело. Жаров, Петренко и Сенкевич, вели непринужденную беседу в уютной гостиной Большого Кремлевского дворца.
— Вот вы утверждаете, что нас спровоцировали? Но это неправда, это наш долг перед человечеством, — в очередной раз задевал больную проблему Петренко.
— Конечно, — грузный Сенкевич снова начинал приводить свои аргументы, — мы не хотели войны, но ваши друзья и наши спонсоры заставили нас идти на эту войну. Если их считать человечеством, то долги мы должны платить. И хотя я, человек неистово верующий и даже набожный, считаю поведение спонсоров наших неправильным. Нечеловеколюбивым.
— Мы могли отказаться, — примирительно сказал Петренко.
— Отказаться, отказаться, — хмыкнул Сенкевич и стал растирать свою красную шею под бело-синем комбинезоном, — отказаться и остаться без средств, без запчастей и без технологий. Это путь к смерти в нашей ледяной пустыне. Отказ от антарктической компании привел бы к гражданской войне в России. А нас смели. Уничтожили.