Он переставил картинку, и на новом графике красная линия упала до самого подвала графика, несколько выше ее была зеленая линия, синяя была выше всех.
— Так будет, — печально шмыгнул носом Уи На, — если вы не уничтожить Антарктиду. Тогда наши прибыли расти, так же как и помощь вам. Смотреть вы все. Смотрет посто козлы сюды.
На третей картинке синий линии не было вовсе, зеленая стояла посередине, а красная была высоко-высоко.
— Вы есть уничтожить Антарктиду, — энергично и даже нахально выдохнул Уи На, — и станете нашими лучшими друзьями. Как говорить у вас друзьями по гроб. Друзьями в гроб.
Петренко все время объяснения кивал и даже несколько раз ударился носом об стол, Сенкевич глубокомысленно тупил, Президент же мило поинтересовался:
— Когда нам надо помочь?
— Немедленно, — задорно выкрикнул Уи На, — мы каждый день терять миллионы, скоро терять миллиарды. Нам надо все сейчас. Ваша помощь не должна опоздать. Не по гроб.
— Наша героическая армия не готова и раньше осени мы ее никак не подготовим, — меланхолично отметил смирившийся со всем Георгий Константинович.
— Нет! — зло выкрикнул Уи На, — вы есть наступать не позднее августа! Не страшнее первого августа. Иначе наши миллиарды кыш!
— Но нам еще надо собрать армию. Это правильно сказано товарищем Президентом, — поддержал Президента Сенкевич.
— Нет! — Уи На закричал как резанный, — вам нас спасать немедленно! Промедление и всем смерть! Полная смерть! Зидирасту козел! Смерть!
— Но мы не можем так сразу всех спасти. Мы не в кино. — пояснил главному спонсору ситуацию Петренко, — может мы найдем компромисс? Хоть как-то раздвинуть рамки военной операции?
— Мы вам денег не давать пока вы не выступать, — кореец разошелся, — сначала вы нам помочь, а мы вам помочь! Иначе нельзя! Иначе смерть зидирасту козел!
— Милейший, — Жаров хмыкнул, — даже если мы захотим, то просто не соберем войска и по безветрию не продвинем свои буеры. Для всего необходимо время. Погоду вам тоже надо учитывать. К тому, же, как вы определи рост влияния Антарктиды? Откуда у вас эти странные данные?
Уи На бешено осмотрел всех, в нем шла внутренняя борьба. Губы корейца то сжимались в точку, то наливались кровью, лицо багровело, бледнело, шея стало длинной и прямой.
— Я сказать! — как макака Уи На запрыгнул с пола прямо на стол и, выхватив нож которым он резал своего предшественника, а потом экран в комитете, подскочил к Жарову, — я вас всех убивать! Про Антарктиду, откуда надо, оттуда и знаем! Не ваше дело, зидирасту козел! Если вы меня не понимать! Я прислан для спасения, а не переговоры вести! Ты должен понимать!
— Что вы делаете, — Сенкевич поднял обе руки и попытался отвести от лица штанину корейца.
— На! — заорал последний и, перескочив оказался перед министром обороны и смычно плюнул тому в лицо, — утрись! Гниль! Падаль! Какого хера ты мне последние нервы треплешь! Сука парашная! Черная метка я вам! Гондоны правительственные!
Остолбенелый Сенкевич закрыл лицо руками и сжался.
— А ты случайно не наш? Не русский? — поинтересовался у корейца всегда проницательный Петренко.
— А хоть бы и так! Слякоть! — кореец переметнулся к Петренко, — если и так! То, что ты мне сделаешь! Тварь! Гниль! В школу сдашь! На сраный завод пристроишь! Или общественное порицание выпишешь!
Петренко осторожно потрогал пальцем острие ножа корейца и убедительно высказал:
— А он у него острый. Наверное, мясо режет, а может и рыбу. Хороший такой ножик. Лазерной заточки.
Кореец стал перед министром иностранных дел на столе и гневно смотрел на него. Руки представителя спонсоров сжимались и разжимались, а в юрких пальцах мелькал блестящий нож.
— Ты хоть бы представился что ли? — подковырнул корейца Жаров, — как тебя по-русски звали?
— А не пошел бы ты в жопу! — кореец оскалил зубы, осветившиеся ярким светом ламп, — я вам приказ отдал! Суки! Если будете рыпаться, всех порешу! И папу — тестя твоего на перо посажу!
После этого высказывания представитель спонсоров решил не тратить время на дальнейшие разговоры и ловко соскочил со стола.
— Проектор мудачье себе оставите! Это вам подарок! — прорычал он от двери.
В комнате отдыха остался легкий аромат давно не мытого тела и дешевых синтетических носок, которые посланец спонсоров снимал, кажется, довольно редко.