Седов согласно кивнул:
— Я уже понял, что здесь где-то прорва энергии, но где? Где конкретно?
— Ха, — Академик улыбнулся, — энергия везде есть. Помниться был в советское время какой-то великий ученый, так он, сидя в зоне, собрал ядерный реактор. Реактор для связи с потустороннем миром. Так многие ему верили и даже на государственную премию выдвинули.
— За реактор? — переспросил Седов.
— Да, нет, за альтернативный подход к научным проблема. А если серьезно, то все просто, есть перепад температур между поверхностью земли и горячим ее ядром. Если его грамотно использовать то энергия неисчерпаемая. Важно иметь перепад температур между точкой А и точкой Б.
— И чем холоднее на поверхности, тем больше энергии здесь, — продолжил мысль собеседника Седов.
— Да. А вы быстро схватываете. А все говорят, что в России образование деградирует, — Академик сорвал листик и понюхал его, — вот посмотрите, он тоже растет от перепада температур. А если серьезно, то мы еще подкачиваем от их ветрогенераторов. Но они об этом не знают, добавьте пару реакторов на быстрых нейтронах и картина готова — энергии у нас хоть залейся. Хватает и на производство и на животноводство и на массу народа. Дело не в количестве энергии, ресурсов, а в управлении ими. Эффективности. Помните в легендарном ХХ веке Россия была нищей, а продавала бесценную нефть. За бумажные деньги. Причем это считалось хорошим делом, этим даже хвалились.
Седов улыбнулся.
— Да, да хвалились, — сказал Академик, — и никто не подумал продавать продукты нефтепереработки. Просто гнали невозобновимые ресурсы за бумажки.
— Варвары, — проскрипел Седов.
— Варвары, — охотно согласился Академик, — и дураки. Сколько можно было сделать из той нефти и представить сложно. А потом все кончилось, как только сделали первый коммерческий электромобиль и первый мощный ветрогенератор.
Разговаривая они поднялись со скамейки и неторопливо вышли к пруду. Он был широк и глубок, с двух сторон на него выходил лес, а еще на двух сторонах пока работали машины выгрызая породу.
— Мы залили его недавно, — сказал Академик, — может год или чуть больше. А скоро, наверное, пустим в него крокодилов.
Седов рассеялся.
— Да нет серьезно. Температура позволяет, дело только в создании системы контроля за этими тварями. Эта система должна быть природосообразна и безопасна. Вроде и есть, а вроде ее и не видно. Крокодилы нужны для завершения пищевой цепи.
Академик поднял мелкий камешек и бросил в воду:
— Там уже есть рыба. Много хорошей рыбы. Редких пород.
Темно-голубая вода пруда тихо плескалась у песчаного берега, откатываясь от обуви Седова и Академика.
— Вы знаете, пожалуй, на сегодня хватит, — Академик сорвал лист и бросил в воду, она подхватила его и отнесла от берега, — скоро у вас появятся иные, более сложные вопросы. Но чтобы я на них ответил, вы должны их сформулировать
Седов молчал.
— не спешите. Вам некуда торопиться. Здесь вообще некуда торопиться, надо только думать. Думать и жить.
Они, молча, постояли несколько минут, а потом расстались. Седов надеялся, что надолго.
Седов вышел и потерялся под подсвеченным скрытыми галогенновыми лапами сводом. Бывшим для обитателей подземелья небом.
Сначала, жизни в подземель, его поражал местный искусственный ландшафт: поля, леса, саванны, джунгли, болота. Потрясло искусственное море. Покоряли горы с белоснежными вершинами и холодными быстрыми реками. Он не мог не обойти общественные здания с библиотеками, кинозалами, аттракционами, украшенные затейливой мозаикой, росписями, голограммами.
Кружилась голова от высоченных храмов различных концессий. Он терялся среди жилых домой различных типов. В подземелье были собраны жилые постройки всех времен и народов. Эта эклектика придавала подземным городам вид праздничного карнавала.
Его глаза болели от бесконечной череды произведений искусства спрятанных здесь. В точной копии Петродворца он видел Янтарную комнату и экскурсовод сказал, что это та самая оригинальная комната. Спасенная немцем — фанатиком в Южной Америке.
Потом он обвыкся и привык. Не мог привыкнуть только к тому, что улицы в подземелье зовут штреками. Старожилы утверждали, что это очень древняя традиция, идущая от первых поселенцев.