— А что так? Почему задерживает? — вяло поинтересовался Президент.
— А вот хрен его знает, — растерялся от вопроса Петренко, — может после того моего доклада.
— Какого доклада? — решил уточнить Жаров.
— Да того, — Петренко показался сжавшимся в кресле, — ну когда я спонсорам и Европейцам послам сообщение, что мы к войне не готовы. И солдат нет и оружие старое и в тылу проблемы. Если в Антарктиде не убьют, то бунт в России нам обеспечен. И все в таком свете.
— И что, — уронил тяжелую-тяжелую голову на руки Жаров, — что дальше?
— Да ничего, — резко оживился Петренко, — я ведь исправился. Свою позицию пересмотрел и сейчас ни в чем не сомневаюсь. Считаю, войну и нужной и важной и нашу подготовку отличной. В рамках современной ситуации конечно. А он зажал ампулы и не дает.
— Совсем, что ли, не дает? — разговор надоедал Жарову.
— Нет, говорит, что скоро выдаст, — Петренко снова стал уклоняться в меланхолию, — а у меня уже пусто. И тянет кольнуться. Может ты мне дашь, а? Взаимообразно. Я отдам. Точно отдам. Как Михалкин выдаст сразу отдам. Еще с прибавкой?
— Они все индивидуальные, у каждого свой метаболизм, — Президент России, осмотрел поверхность стола — она искрилась-то ли инеем то или седым от старости мхом, — они ведь для каждого свои, подстроены под полярность индивидуальных датчиков. Можно не ту вколоть и помереть. Случаи были.
— Да и хрен с ними. Дай, а. Я отдам, не подведу. Михалкин, не сегодня, так завтра инсулин мне подгонит. И я тебе две ампулы сверху дам.
— Нет. Сказал ведь, — отмахнулся Георгий Константинович, — не дам. Ты ищи сам.
— Ладно, — просвистел как чайник Петренко, — ладно. Не хочешь помочь товарищу, и сам справлюсь.
Включился коммутатор:
— Прибыл министр обороны России и другие официальные лица. Я их пропускаю.
Сенкевич поклонился при входе и осторожно сел на краешек стула.
За министром обороны тихо, как привидения, зашли Фомченко, Матвеев и Сергеев.
При их виде Георгий Константинович широко зевнул — министров хозяйственных дел он недолюбливал, считая неполноценными, не настоящими пацанами. Они платили Президенту России тем же.
— Чем порадуешь? — обрался к деловито-подтянотому Сенкевичу Президент.
— Все хорошо, — начал брюзжать Сенкевич, — очень хорошо. Я бы даже сказал, что лучше не бывает и не бывало. Все прекрасно. Есть, конечно, определенные недостатки, но они носят временный характер. Временный и локальный характер…
— Ты, Вася, — тяжело посмотрел на Сенкевича Георгий Константинович, — свою канцелярщину для плаца прибереги. Да?
— Да, — как попугай ответил министр обороны, — я ведь пришел так.
— как так? — зло поинтересовался Жаров.
— По пути заглянул? — ядовито поддел Сенкевича Петренко.
— Нет, по распорядку зашел, — Сенкевич расплылся в кресле, — на регулярное заседание правительства. А сказать мне, собственно, нечего.
— Понятно, — Жаров к окну, — от мороза у тебя дорогой совсем мозги замкнулись. Хотя нет их у тебя, но замкнулись.
— Как замкнулись? — переспросил Сенкевич.
— Какие мозги? — выдавил из себя дежурную шутку Петренко.
— Хватит, — взорвался Президент России, — хватит! Вы еще подеритесь! Это правительственное заседание, а не переполох какой-то! Все внимание на меня, здесь я говорю! Президент Росси! А вы слушаете и докладываете!
— Оно и верно, — неожиданно прорезался голос Сенкевича, — только докладывать нечего.
— Как это нечего? — нахмурился Жаров, Президент великой России совершенно не любил подобные настроения своих министров.
— А так, — насупленный Сенкевич, наконец, решился на правдивый доклад, — мы собрали все, что только можно. Мобилизовали даже преступников. Как будто их было мало в армии. Но после зимней кампании наши линейные буера в ужасном состоянии. «Александр Невский», «Первый Президент», «Севастополь» и «Молодая Гвардия» совершенно вышли из строя. Их машины выработали ресурс, а орудия расстреляны. «Неделимая Россия», «Золотая Москва», «Победа» в несколько лучшем состоянии, но и их генераторы надо немедленно чинить. Пригодными комиссия Генерального Штаба признала лишь буера «Пересвет», «Ослябя», «Князь Суворов», «Рюрик». Но и к ним приложена ремонтная ведомость на двуустах стандартных страницах. А европейцы жмут каждый металлический болт, даже краски для нового камуфляжа буеров не дали. Планеры они нам передали, но времени для подготовки планеристов уже нет. Перевести энергоорудия Евросоюза под наши стандарты мы тоже не успеем, а поэтому не сможем пользоваться систем опознавания свой-чужой. И будем стрелять по своим. Спутники как молчали, так и молчат. Без них мы не сможем управлять армией в походе и тем более в бою. Европейцы и спонсоры только обещают помощь в их отладке, но не имеют для этого ресурсов. А так у нас все хорошо.