— Почему хорошо? — поинтересовался Жаров.
— Потому, что Вы господин Президент приказали считать, что все хорошо, — ответил Жарову Сенкевич.
Из министра обороны вышел весь пар, и он осунулся на глазах.
— Что и требовалось доказать, — громко шепнул Матвеев Фомченко. Последний слишком широко для такого собрания улыбнулся.
«не слишком ли поторопились с его назначением», — подумал Георгий Константинович. Президент посмотрел на Фомченко, и министр внутренних дел сжался в кресле.
«Нет, — усмехнулся Жаров, — мы не ошиблись. Пока. Во всяком случае, это верный и трусливый. То, что надо для министра внутренних дел. Такие хорошо умеют избивать граждан электрошокерами. А иного от этого лба мне и не надо».
Не обращая внимания на самоанализ Президента, Петренко вымогал у Матвеева инсулин-М.
— Да отвяжись ты, — огрызался Матвеев, — хватит ныть. Мне самому не хватает, кручусь как белка, сплю по три часа в сутки. Инсулином только и держусь.
— Да тебе чего жалко, — прессовал его Петренко, — я отдам. Как только получу так сразу и отдам. Ты же Михалкина знаешь. Он как обещал, так и даст. А я тебе сразу отдам.
Матвеев косо взглянул на Петренко и отодвинулся от него подальше.
— Как дела на внутреннем фронте, — не отводя взгляд от Фомченко спросил Жаров. Спросил громко и убедительно, как показалось Президенту России.
— Господин Президент, — Фомченко быстро сверился с портативником, — если не считать восстания в иммунонедостаточных зонах у нас нет проблем. Продовольствие запасено на все время вашего отсутствия.
«Ждете, не дождетесь, как я уберусь. Скоты», — передернуло Президента.
— Мы вполне можем справиться со всеми проблемами, которые могут только возникнуть в России, — четко продолжил Фомченко, — сил для этого у нас достаточно.
«Он имеет ввиду, что справиться с великой Россией без меня. Без меня, без человека величие, которого равно величию страны», — отметил про себя Жаров и его такая самоуверенность министра взбесила.
— А что в имунодефитных зонах, — хрипло поинтересовался Георгий Константинович.
— Там восстание, — скромно сказал Фомченко.
При этом слове Матвеев оскалился, а Сергеев отвернулся.
— Восстание идет уже второй месяц и мы пока не нашли подходы, — Фомченко невинно посмотрел на Президента. Действительно восстание началось при предшественнике этого гада — Фомченко, спрос с которого был уже гладок.
«Придраться к нему», — вздохнул Жаров, — «надо придавить подлежа».
— Слушай, я тебе отдам. Сразу же, — это Петренко переключился на Сергеева, — у меня такого добра только свисни. А вот побывал в заграничной командировке и сердце посадил. Одолжи, будь человеком. Я как только посылку получу, тебе сразу все переведу и на три ампулы больше дам.
Хмурый и сосредоточенный Сергеев посмотрел на Петренко, последний заткнулся и пересел к Сенкевичу.
— А все-таки, какие подходы вы выработали для урегулирования ситуации, — Президент решил поставить на место строптивого министра.
— Ведутся самые широкие консультации, — немедленно откликнулся Фомченко, — мы хотим урегулировать все миром. Но на крайний случай пять тысяч наших сотрудников и бойцов Российской армии готовы воспрепятствовать проискам восставших. Имунонедостаточники знают о своем неизбежном конце, поэтому и бунтуют. Это древняя группа риска. Сплошь подонки, вредители и агенты врага. Мы поднимали вопрос об окончательном решении вопроса, но Правительство отказало. Зараженное мясо не идет на экспорт, а внутреннее потребление мяса в России низко. Экономическая неэффективность полной зачистки и стала причиной нашей сдержанности в этом вопросе. Убили только триста сорок два имунодефецитника. Да и тех при явных попытках саботажа и бегства из страны.
— Ясно, — Георгий Константинович покачал головой, — а чего они хоть требуют?
— Как всегда, — неожиданно вырвался Сергеев, — лекарств и продовольствия. А после того как два месяца назад мы ввели военные карантины, иммунные зоны стали вымирать. Отсюда и восстание. Надо просто дать им работу и нормальный паек. Хотя бы на уровне хлолерных плантаций. Тогда восстание прекратиться само собой.