— Где? — коротко поинтересовался Седов.
— В архивах, — рутинно ответил Академик, — а где ей еще быть. Только там. И не думайте, что попасть туда невозможно, а вокруг заговор молчания. Наши архивы общедоступны. Для желающих все открыто.
— Хорошо, — Седов, волнуясь, почесал верхнюю губу, на которой пробивалась щетина, — а как туда можно попасть?
— Вам это нужно? — колюче посмотрел Академик, — Тогда как прикажете. Но после этого извольте меня оставить в покое.
— Хорошо.
— Ладно, завтра вам принесут все необходимые документы для посещения наших архивов. А теперь извольте откланяться. У меня все-таки группа на коньках замерзает. Да и вы с нами кататься, видимо, не желаете. До свидания.
Академик медленно поехал к своим ученикам. А разочарованный Седов поплелся в раздевалку.
Однако Академик оказался не треплом. Утром официантка вместе с подносом завтрака принесла и небольшое блюдо. Когда за официанткой закрылась дверь Седов жадно бросился к резному ореховому столику, на котором стояло блюдо. На блюде лежал конверт из плотной бумаги. Седов схватил его и разорвал серый конверт, внутри находился бланк на посещение архива и получения доступа ко всем хранилищам информации. Так и было написано.
Фамилии на бланке не было, и только строчка снизу показывала, что имя можно поставить любое. Но написать его надо автоматической ручкой или специальным микролазером, а не карандашом. Далее пояснялось, что это необходимо для того чтобы надпись со временем не стерлась.
Недоуменно повертев бланк, Седов достал красивую автоматическую ручку и аккуратно вписал свое имя в бланк. После этого он принялся за завтрак, но нетерпеливо посматривал на бланк открывавший доступ к неизвестности.
Оставался сущий пустяк — отпроситься с работы. Но и это ушло как-то само-собой.
Тускло загорелась лампочка примитивного коммутатора. Седов нажал кнопку и услышал голос своего напарника — Артемова:
— Док, не спеши. Нас уже предупредили, что у тебя какие-то там дела. Ты не волнуйся мы и без тебя справимся.
— Спасибо, — ответил Седов.
— Да уж не за что, — Артемов помолчал, — если чего надо будет, то ты сообщай. А так удачи тебе.
— Спасибо, — тихо ответил Седов и отключился.
Ослепительно белый бланк доступа чересчур притягивал взгляд. Седов часто ловил себя на мысли, что чрезмерно спешит, торопиться, всегда лезет куда-то. Он знал это и все равно совершал нелепые ошибки. Так было и сегодня — он не успел толком позавтракать и оставил нетронутым блюдо с фруктами. Едва успел ополоснуть руки и сразу же схватил бланк. Еще и еще внимательно перечитал его.
Часть четвертая.
Огонь
Глава 1
Интригами спонсоров и подлыми усилиями Евросоюза Российская и Казанская Армии выступила в поход. Три месяца росийско-казанская группировка двигалась от района Москва — Казань-Нижний Новгород до исторического города Дарвин на бывшем побережье Австралии. Сейчас, конечно, не было ни Австралии, ни наземного Дарвина. Только триста жителей особого бункера встретили российско-казанскую рать. Общаться с ними Ермак запретил под угрозой немедленной смертной казни. Впрочем, желающих бродить по остаткам населения Дарвина и не нашлось. Все хорошо помнили трагедию Австралии. Ужасающую даже в замерзающем аду.
В 2015 Австралии ученые разработали новый способ сдерживания численности рыжих лис, являющихся там докучливым видом-оккупантом. А именно, создан вирус, который заражает лис и вызывает у них бесплодие. Через год вирус вырвался из лаборатории. Или был выпущен. Еще через пару лет он мутировал… и успешно стерилизовал большую часть населения Австралии и Океании. Но это было только начало. Случилась новая мутация вируса. И он превратил людей в параноиков с суицидными наклонностями. Все население Австралии взбесилось. И устроило настоящее соревнование по изощренным самоубийствам.
Кто-то топился в ванной, кто-то взрывался или изжаривался в духовке. Ординарным были отравления моющими средства разъедающими желудок и кишечник. Другие бились друг с другом головами насмерть. Особо выдающиеся вешались на собственных кишках или, вызвав постоянную рвоту, захлебывались блевотиной. Были и любители острых ощущений. Такие наполняли большие емкости водой, солили, перчили по вкусу и неистово варились в них. Иные скромно вялились на солнышке.