Члены секты дутистов залили себя бетоном по колено и умерли от жажды. В ответ участники секты паистов вморозились в бетон головами. Многие привязывали себя тросом к столбам и машинам разрывались пополам.
Вечный холод хорошо сохранил следы этого буйного помешательства смерти.
Весь долгий путь, до Дарвина, пролегал по бандитским районам. И это было очень опасно. Но деньги спонсоров сделали свое дело. Потери в пути были исключительно малы.
— Только двадцать семь процентов убито и ранено, — довольно хмыкнул Ермак, изучая оперативную сводку квартирьеров сгрудившейся у Дарвина армии.
К Дарвину были доставлено вооружение и припасы, обещанные Евросоюзом. Прибыли и дополнительные ледовые буера. Из России доставили несколько сотен мобилизованных инвалидов и учеников начальных классов. Армии получили небольшой отдых. А политическое руководство могло в последний раз уточнить свои планы.
В адмиральском (президентском) салоне линейного буера «Петр Великий» проходило выездное заседание Правительства России.
— Утром господин Ермак сообщил мне последние сводки, — Сенкевич неуклюже раскрыл красную папку, — основным центром сопротивления в Антарктиде признан город-крепость Мирный.
— Это что? — поинтересовался Президент России Жаров.
— Это бывший поселок зимовщиков. Так называемая антарктическая станция. Именно с нее подается кодовый сигнал на Европу. В целях пропагандисткой войны Мирный назван неприступным городом-крепостью. Это соответствует циркуляру министерства оборону номер 15/82.
— Он действительно сильно укреплен?! Аллилуйя нах! — с рыком спросил Патриарх.
— Не извольте беспокоиться, — быстро ответил Сенкевич, — конечно нет. Это лишь небольшой населенный пункт. Буквально десяток домиков и большая часть под снегом. Около него есть несколько узлов сопротивления, но они не значительны. В основном это огневые точки укрепленные льдом. Сделано просто: стальная арматура залита слоем льда. Называется железолед.
— Хорошо, понятно. Продолжайте, — кивнул Жаров.
— Ермак считает, что на прорыв первых линий обороны Антарктиды уйдет три — пять дней. После перегруппировки следует атаковать вторую линию и выйти к Мирному. Сейчас разведывательные отряды уже вышли к предполью линии обороны перед Мирным. Проводиться разведка боем и готовиться штурм предполья. Следующая часть операции удар и захват Мирного. Это конец войне. Останется полицейская операция по зачистке территории и уничтожению мятежников. Но это спонсорами не оплачено. Так, что, об этом этапе ничего не известно, — Сенкевич развел руками.
— Так, что относительно этого мы определимся после захвата Мирного, — отрезал Жаров.
— Спонсоры, конечно, дадут денег на эту часть операции, — заверил правительство Михалкин.
— Еще надо отметить то, что на разгром Антарктиды и захват Мирного Ермак отвел семь недель, — пояснил Сенкевич.
— Быстро, — не сдержался Патриарх, — наши бы так воевать научились. А то на президента-богоносца вся надежда. Во имя господа нашего! Аллилуйя нах!
Сенкевич судорожно сглотнул, но промолчал.
— А Ермак прав. Сроки нас сильно поджимают, — с тихой уверенностью сказал Жаров, — сроки. Они сейчас главное.
— Что — нибудь еще есть? — нетерпеливо спросил Михалкин.
— Нет, нет, — ответил Сенкевич.
— А как же наш запрос об использовании третьей буерной бригады? — недоуменно спросил Михалкин.
— Ермак не стал мне ничего объяснять, — пояснил Сенкевич, — в пресс-службе Казанской Народной Армии заявили, что все есть в официальных коммюнике. А остальное закрытая информация, которая будет опубликована через сто двадцать лет после окончания Антарктической войны.
— То есть гибель шести тысяч военнослужащих и потерю двенадцати буеров Ермак решил не объяснять? Очень хорошо!
— Ну, это, — замялся Сенкевич, — уже не в первый раз. Наверное, командующий Казанской Народной Армии сильно занят. Все-таки готовиться решающий штурм.
— Спасибо, садитесь, — сказал Президент России Жаров, — такое поведение Ермака предсказуемо. Он считает, что мы ниже его по качеству армии. Считает нас штафирками и не скрывает этого.